от возбуждения, от предвкушения. Ваня не будет против. Он никогда не был против. Он так любит смотреть, что согласится.
— Хорошо, — сказала я. — Я согласна.
Мы купили пояс на следующий день. В интернет-магазине выбрали модель — чёрный матовый металл, с трубкой для члена, которая плотно обхватывала ствол, и кольцом под мошонкой. Замочек был серебряный, маленький, с изящной дужкой, которая защелкивалась с тихим, но отчётливым щелчком.
Я надела его на Ваню сама. Мы стояли в спальне, окна были зашторены, в комнате горел только торшер, отбрасывая тёплый жёлтый свет на нашу кровать с серым льняным покрывалом. Ваня стоял передо мной, полностью раздетый. Его член был ещё мягким, когда я взяла в руки металлическую конструкцию — она была прохладной, почти холодной, и я на секунду задержала её в ладонях, чтобы согреть.
— Ты согласен? — спросила я, глядя ему в глаза.
Он кивнул. Его взгляд был любящим и покорным. Он не сопротивлялся, когда я надела кольцо на его мошонку, когда просунула его член в трубочку и защёлкнула замок. Металл плотно обхватил его плоть, и я видела, как его член дрогнул, пытаясь встать, но трубочка не давала ему ни миллиметра свободы.
— Готово, — сказала я, и в голосе моём прозвучала странная гордость. — Теперь ты заперт.
Он посмотрел вниз, на металл между ног, и я заметила, как дрогнули его губы. Но он не сказал ни слова. Я взяла ключ — маленький серебряный, с зубчиками — и положила его в ладонь, чувствуя его силу и власть над запертым. Потом отдала Вадиму, когда он пришёл в тот же вечер.
Теперь всё было по-другому. Когда Вадим являлся к нам, он больше не обращал внимания на Ваню. Он просто снимал куртку, бросал её на спинку стула, подходил ко мне и начинал целовать, прижимая к стене, к двери, к шкафу. А Ваня стоял на коленях рядом с кроватью — голый, с запертым членом, руки по швам. Его глаза следили за каждым движением, но он не мог даже дотронуться до себя.
Вадим входил в меня — глубоко, сильно, с каждым толчком заставляя меня стонать. Я видела, как дергается член Вани в металлической трубочке, как он пытается встать, упирается в стенки, как его дыхание становится прерывистым. Но он не мог ничего сделать. Только смотреть.
Когда Вадим кончал — внутрь меня, сопровождая это звериным рыком, от которого я млела, — он выходил, и я чувствовала, как его сперма вытекает из меня. Он отходил, одеваясь, и бросал коротко:
— Лижи.
И Ваня покорно подползал. Я чувствовала, как его язык касается моей промежности, как он начинает слизывать чужую сперму, собирая её, глотая, не смея поднять на меня глаза. Я гладила его по олове, чувствуя, как его волосы скользят между моих пальцев, и в этом жесте было больше нежности, чем в любом слове.
Больше мы не занимались с Ваней сексом. Я видела, как он мучается — каждое утро его будила утренняя эрекция, и он пытался успокоить запертый член. Я видела, как он смотрит на меня, когда я переодеваюсь, как его глаза бегают по моему телу, но он не мог ничего сделать. В остальном же наша жизнь будто не изменилась — мы завтракали, смотрели фильмы, обсуждали планы. Но между нами теперь всегда была эта игра, которая делала нас ближе — или наоборот, дальше, я не могла понять.
В следующий раз Вадим пришёл с тремя друзьями без приглашения и без предупреждения. Я стояла у окна, когда услышала звонок в дверь, и внутри меня пробежал холодок предвкушения. Когда я
Первый минет