груди под своей ладонью и горячих пальцев, скользнувших под платье. Как она заставила его выбрать похоть вместо дружбы. А потом — Лиза. Бедная, милая, детски-невинная Лиза, кончающая на холодном камне под взглядами всей команды. Её дрожащие бёдра, слёзы стыда и удовольствия одновременно, рука, которая продолжала двигаться даже тогда, когда разум кричал «нет».
Фиолетта застонала. Пальцы уже задрали платье выше, оголив бёдра полностью. В зеркале она видела себя полностью: набухшие соски, влажную щель, слегка приоткрытую и блестящую. Она коснулась себя — сначала легко, круговыми движениями клитора, потом глубже, проникая одним пальцем. Другой рукой она сжала свою грудь через ткань, щипая сосок.
«Ах… да… — шептала она, ускоряя движения. — Кончай для них, Лиза… пусть все видят, какая ты на самом деле грязная маленькая девочка…»
Её возбуждало не просто тело. Её возбуждала мысль о том, что будет дальше. Переборет ли Лиза этот жгучий позор? Придёт ли она к Саше снова — уже не как подруга, а как соучастница? Захочет ли отомстить… или, наоборот, попросит повторить? А Саша… о, Саша теперь знал вкус предательства. И Фиолетта была уверена — он вернётся за добавкой. За «взрослой наградой», которую она ему обещала.
Фея прислонилась лбом к холодному стеклу. Её бёдра дрожали. Пальцы двигались быстрее, проникая глубже, другой рукой она уже ласкала себя сзади, представляя, как Саша и Лиза смотрят на неё сейчас — голую, развратную, кончающую от собственных злых игр.
«Да… — выдохнула она, когда оргазм начал накатывать тугой, сладкой волной. — Пусть всё сломается… пусть они оба станут моими…»
В зеркале отражение феи выгнулось, открыв рот в беззвучном крике удовольствия, пока настоящая Фиолетта, всё ещё в платье, дрожала и тихо смеялась сквозь стоны.
Андрей и Людмила