пути заглянул в прачечную за полотенцем и нашёл Дени на середине кожаного дивана перед камином. Она указала мне на место с краю, затем устроила мои ноги так, чтобы сесть между ними и откинуться спиной на грудь. Взяла полотенце, немного вытерлась и бросила на другой конец дивана.
«Твоя задача открыть вино и налить нам», — сказала она. «А не играть с моими сиськами».
«Но это так весело».
«Потом. Сейчас вино и еда».
Она достала бумажный контейнер. Внутри оказалась сычуаньская говядина. Дени взяла палочки, ловко подхватила кусочек и поднесла мне. Я боролся с пробкой и штопором, но наконец открыл бутылку, налил бокал и передал ей глотнуть, затем выпил сам. Мы ели и пили так, голые и прижавшиеся друг к другу на диване, добрых полчаса, пока не исчезла вся говядина, большая часть свинины му-шу и ло-мейна, а также немного жареного риса. Дени уронила пару кусочков, но это не было проблемой: как только Макс понял, что мы едим, он перебрался поближе и радостно подбирал всё с пола. Немного соуса капнуло ей на грудь, и я наклонился и позаботился об этом сам. Камин прогрел комнату, и двум обнажённым людям было идеально.
«Определённо лучший ужин за очень долгое время», — сказала она.
«То, что тебя кормит палочками голая чернокожая женщина, явно недооценено».
«За обслуживание взимается плата, знаешь ли».
«Какая бы ни была, оно того стоит».
«М-м-м... Вижу, ты уже расплачиваешься».
Она наклонилась вперёд, чтобы поставить остатки на журнальный столик, а я начал массировать плечи.
«Чуть ниже... О... Вот здесь. М-м-м».
Дени обхватила руками колени и сложилась плотной буквой V, открывая всю спину. Я растирал, разминал и массировал настолько хорошо, насколько позволяла поза. Иногда проводил руками вперёд и сжимал груди, и она ни разу не возразила. Я видел её лицо в профиль: довольное и счастливое, с лёгкой улыбкой и закрытыми глазами, голова покоилась на коленях.
«Массаж от голого белого мужчины тоже явно недооценён».
Наконец она распрямилась и наполовину повернулась, чтобы поцеловать меня. Я снял плед со спинки дивана, накрыл нас, обнял и крепко прижал, и мы оказались в маленьком коконе, тёплом, безопасном и интимном.
Мы разговаривали до глубокой ночи, голые под пледом. Дени рассказывала о семье, тревогах из-за здоровья матери, гордости отца за её достижения и его остром смущении после увольнения.
«Думаю, отец столько хвастался мною, что не знал, как объяснить друзьям, почему меня там больше нет. Мне кажется, я его подвела».
«Ты не подвела. Нельзя вечно винить себя за то, что с тобой сделали. Ты стала жертвой бесчестного человека. Точка».
«Здесь я это понимаю», — сказала она, постучав пальцем по лбу. «Но здесь, в сердце, никогда не уверена. Постоянно прокручиваю случившееся и пытаюсь придумать другой исход. Мне кажется, будь я умнее, смогла бы всё предотвратить».
«Дени, то, что ты описываешь, является симптомом посттравматического стресса. Каждый раз напоминай себе: ты не виновата в его поведении. Для меня главное в истории то, что ты выдержала. Ты могла стать именно той женщиной, которой боялась стать, той, чей успех основан на сексуальности. Но оказалась сильнее его. Ты добилась успеха, не торгуя сексом, и знающие тебя люди восхищаются этим».
«Спасибо. Очень приятно слышать. И всё же вот я, сплю с боссом...»
Она произнесла так, что я не понял, серьёзна ли, иронизирует или просто шутит, но выражение было очень серьёзным. Я почувствовал себя на минном поле, где любой шаг может взорваться, и выбрал, как надеялся, безопасную дорогу.
«Два больших отличия. Во-первых, когда всё началось, я не был твоим боссом. Во-вторых, здесь нет принуждения. Ты можешь в любой момент остановиться, и работа не окажется под
Химия