заканчивается боль и начинается наслаждение — это был ядерный коктейль, который жёг горло и опьянял. Его пальцы — холодные от воды — сжимали её бёдра, и этот контраст снова пронизывал её, заставляя дрожать. Она чувствовала, как его мышцы напрягаются под её пальцами, как он дышит — рвано, тяжело, как зверь.
Они не говорили больше ни слова.
Только звуки: влажное дыхание, глухие удары о стену, и её стоны.
Он ускорил ритм. Она слышала его дыхание — рваное, тяжелое — и чувствовала, как его пальцы сжимают её бёдра. Он двигался быстро, резко, и она терялась в этом ритме. Но вдруг он остановился и сделал шаг назад.
Она замерла. Холод ударил по коже, освободившейся от его тела. Тишина стала оглушающей. Она слышала только его дыхание — хриплое, возбуждённое.
— Что ты делаешь? — прошептала она.
— Я хочу видеть тебя.
— Ты не можешь видеть меня. Здесь тьма.
— Я знаю. Но я пытаюсь.
— Зачем?
— Чтобы запомнить тебя. Твои движения. Твой голос. Как ты дышишь, когда я рядом. Я хочу чувствовать тебя.
Она услышала, как он сделал шаг — не назад, а в сторону. Он обходил её, и она чувствовала его взгляд, хотя не видела его.
— Что ты делаешь? — повторила она.
— Я изучаю тебя. Я хочу знать, где твои границы. Я хочу знать, что ты позволишь мне сделать и где остановишься.
— Ты не можешь остановить меня.
— Я не хочу останавливать тебя. Я хочу, чтобы ты хотела этого сама.
Он снова приблизился. Его пальцы коснулись её плеча. Она вздрогнула.
— Ты хочешь этого? — спросил он.
— Да.
— Тогда скажи мне.
— Я хочу тебя.
Он прижал её руки к стене — над головой, не больно, но неумолимо. Прижался к ней всем телом. Она не могла шевельнуться. Она чувствовала его дыхание на своей шее — горячее, влажное.
— А теперь? — спросил он.
— Я хочу тебя.
Он отпустил её. Полностью. Шаг назад, и она снова осталась одна в темноте.
— А теперь? — спросил он.
— Я хочу тебя, — повторила она, и голос дрожал.
— Тогда скажи мне, что я могу сделать с тобой.
— Всё, — выдохнула она. — Всё, что захочешь. Возьми меня. Только не уходи.
Он приблизился снова. Его нога раздвинула её бёдра, и она почувствовала, как он прижимается к ней — горячий, твёрдый, готовый. Его губы коснулись её уха.
— Я не уйду, — сказал он. — Я никогда больше не уйду.
Он вошёл в неё снова — резко, глубоко, и она застонала. Её руки были свободны, и она вцепилась в его плечи, впиваясь ногтями в кожу. Она снова слушала его дыхание — рваное, тяжелое — и чувствовала, как его пальцы сжимают её ягодицы.
Он двигался быстро, и она чувствовала, как её тело отзывается на каждое его движение. Её собственное дыхание стало рваным, прерывистым. Она слышала, как он шепчет:
— Я ненавижу тебя.
— Я ненавижу тебя, — повторила она.
— Я хочу быть в тебе всегда. Чтобы ты не могла забыть меня.
— Я не забуду.
— Никогда.
— Никогда.
Она не могла дышать. Он заполнял её целиком — своим жаром, своей тяжестью, своей ненавистью, которая была такой же горячей, как любовь. Её тело двигалось в такт с его, инстинктивно, без её воли.
Она чувствовала, как её тело начинает дрожать, как напряжение внутри неё растёт, как она приближается к границе. Она попыталась высвободиться — инстинктивно, в последний момент, — Нет, — прошептала она.
— Да, — ответил он.
Он прижал её к стене — сильнее, глубже, не давая ей отстраниться. И она сдалась. Она позволила себе упасть в это чувство, в
Первая работа 7-я часть