скользнул по нему взглядом и вернулся к своему кофе. Больше вопросов не было.
Уроки, спортзал, библиотека. Мануэль ловил себя на том, что смотрит на девушек дольше обычного — на длинные ноги в форме, на изгибы под блузками, на чужие улыбки. Каждый раз тело отзывалось слишком быстро, слишком охотно. И каждый раз он вспоминал клятву и сжимал зубы.
К вечеру он уже понимал: легко не будет.
На второй день стало хуже.
Утром он проснулся с такой эрекцией, что пришлось лежать неподвижно несколько минут, прежде чем осмелиться встать. Воспоминания о Мие жгли изнутри — её голос, произносящий его имя, влажный блеск между её пальцами, приказ, от которого невозможно было отказаться. Он снова потянулся рукой... и снова остановился.
Клятва.
В столовой Вико Паз прошла мимо их стола, слегка покачивая бёдрами, и Мануэль почувствовал, как низ живота тяжелеет. Потом увидел Фелиситас — мягкие формы под форменной блузкой — и снова та же реакция. Даже Лухан с её тревожным лицом и короткими косичками вызвала предательский отклик. Не то чтобы он не мог контролировать себя. Просто хотелось. Очень. Постоянно.
На тренировке по футболу он играл жёстче обычного, срывая злость и напряжение на мяче. Пабло, стоя в воротах, сухо заметил:
— Если продолжишь в том же духе, сломаешь кому-нибудь ногу. Или себе.
Томас хлопнул его по плечу огромной ладонью:
— Баба какая-то, да? Видок у тебя как у человека, которому не дают.
Мануэль только отмахнулся. Рассказывать было нечего. Да и некому.
Вечером в душевых он стоял под холодной водой дольше всех, глядя в стену. Руки чесались. Тело требовало. А в голове крутились одни и те же кадры: Мия на кушетке, Мия, смотрящая, как он кончает, Мия, говорящая «гадость» с такой презрительной мягкостью, что от неё становилось ещё горячее.
Он не прикоснулся к себе. Ни разу.
На третий день утром Мануэль понял, что больше так не может.
Воспоминания жгли уже не только тело — они жгли гордость. Он, Мануэль Агирре, дал клятву девчонке, которая даже не потрудилась поцеловать его или хоть как-то коснуться. И теперь ходил по колледжу с постоянным тяжёлым теплом внизу живота, боясь своего собственного касания.
За завтраком он почти не ел. Пабло в очередной раз бросил на него холодный взгляд, но промолчал. Томас что-то рассказывал про вчерашний матч, но Мануэль почти не слышал.
К середине дня решение созрело окончательно.
Он будет искать Мию.
Поговорит с ней.
Попросит... разрешения. Или хотя бы объяснения. Или чего угодно, лишь бы эта пытка закончилась.
Он ещё не знал, где и когда её найдёт.
Но уже знал, что сегодня вечером обязательно попробует.
04. РАЗГОВОР
Найти Мию для разговора наедине оказалось куда сложнее, чем Мануэль предполагал.
В первый раз он подошёл к ней после урока истории искусств. Она стояла в коридоре с Вико и Фелиситас, смеялась над чем-то, слегка запрокинув голову, и золотые волосы блестели в полоске солнечного света из окна. Мануэль чуть замедлил шаг, собираясь с духом.
— Колуччи, можно на минуту?
Мия обернулась, голубые глаза вспыхнули весёлой насмешкой.
— Опять ты, наглый мексиканец? — протянула она звонко, чтобы слышали подруги. — У тебя что, расписание специальное — преследовать меня каждый день? Иди, иди. У нас девчачьи дела.
Вико прыснула. Фелиситас прикрыла рот ладонью, но глаза смеялись. Мануэль стиснул зубы и отошёл.
Во второй раз он поймал её у библиотеки. Снова не одна — рядом Вико, которая что-то оживлённо жестикулировала.
— Мия...
— Мануэль, ты серьёзно? — она вздохнула театрально. — Я же просила отстать. Или тебе мало вчерашних колкостей? Беги, пока я добрей.
Третий раз случился после обеда. На этот раз Мия шла одна — но только до угла. Там её уже
Вечеринка