сказала «хорошо, договорились» — и пальцы мгновенно разошлись.
Мануэль замер с рукой на члене, пульсирующем, мокром от смазки, на самом краю. Она обернулась через плечо, бросила на него короткий взгляд — и улыбнулась уголком рта. Потом спокойно пошла по коридору в противоположную сторону, будто ничего не произошло.
Он остался стоять, прижавшись к стене, с тяжёлым, незавершённым возбуждением, которое уже не отпускало часами.
И с каждым таким разом понимал всё яснее: эти «разрешения» не освобождают его. Они только сильнее делают его рабом. Рабом её жестов. Рабом собственного тела. Рабом той самой клятвы, которую он дал в тёмной комнате, даже не подозревая, во что она превратится.
06. ЗАДАНИЕ
Мануэль поймал её на следующий день после ужина, когда она одна шла по галерее, ведущей к женскому крылу. Солнце уже садилось, длинные тени ложились на каменный пол, и золотые волосы Мии в этом свете казались почти огненными.
— Колуччи. Минуту.
Она остановилась, чуть повернув голову, и бросила на него взгляд искоса — усталый, но уже с привычной искоркой насмешки.
— Снова ты. Что на этот раз?
Он подошёл ближе, но не слишком. Говорил тихо, стараясь звучать спокойно, почти восхищённо. Показывать злость определённо было бы контрпродуктивно.
— Ты очень круто всё придумала. Правда. Захватывает дух. Эти... знаки. Условия. Я не думал, что так можно. Но... нельзя ли сделать ещё круче?
Мия медленно улыбнулась. Улыбка вышла саркастической, почти снисходительной.
— Знаю кое-что, — протянула она, — что тебе точно понравится. Вопрос только... выдюжишь ли ты это сделать?
Мануэль нахмурился. Покупать кота в мешке не хотелось.
— Если это не опасно... можно попробовать.
Она тихо рассмеялась, качнув головой.
— «Можно попробовать» — так себе гарантия, Агирре. Мне нужно больше. Поклянись той же священной клятвой, что точно выполнишь то, о чём я скажу. И потом подробно расскажешь о результате. Всё. До последней детали.
Она загнула пальцы, перечисляя своим обычным скучающим тоном:
— Со своей стороны гарантирую: это не опасно. Это достаточно легко выполнимо. Это не угрожает репутации, если всё сделать правильно. И это не больно и не противно физически. Больше ничего не обещаю.
Мия замолчала и просто смотрела на него. Пас был на его стороне.
Мануэль стоял, чувствуя, как внутри всё сжимается. Нарушить клятву он не мог — даже мысль об этом вызывала глухой, почти суеверный дискомфорт. Она держала его именно этим. И знала, что держит.
Он выдохнул.
— Клянусь. Священной клятвой. Сделаю. И расскажу.
Мия кивнула, будто ожидала именно этого. Помедлила ещё пару секунд, глядя ему прямо в глаза, и наконец произнесла спокойно, почти буднично:
— Ты должен подсмотреть, как переодевается Марисса Спирито. И при этом подрочить. До конца. Кончить.
Мануэль застыл.
Мир на секунду словно сбился с ритма. В голове одновременно вспыхнуло слишком много всего.
Марисса.
Её врагиня. Та самая низенькая, язвительная, стервозная Марисса, с которой у Мии до сих пор тлела холодная война. Та, что когда-то пыталась потеснить её влияние.
А он... Он всегда пикировался с Мией на людях, да. Но внутри всё было куда сложнее. Он так и не понял до конца, кем является для неё — врагом, игрушкой, почти-бойфрендом, который так и не случился. «Бойфренд Шрёдингера» — вот кем он себя иногда чувствовал рядом с ней. И теперь она сама толкает его... к своей сопернице?
Это издёвка?
Проверка?
Месть за что-то, о чём он даже не догадывается?
Или ей просто нравится смотреть, как он унижается?
Все эти вопросы рвали сознание молча, не находя выхода в слова. А Мия лишь усмехнулась уголком рта, глядя на его лицо.
— Что? — тихо спросила она. — Она же тебе нравится. Я видела, как ты иногда смотришь. И ты так хотел кончить...
Получила по заслугам