двигаться в такт его движениям, руками нашла его седые волосы, слегка сжимала пряди. Он усиливает давление, меняет темп, добавляя новые комбинации прикосновений. Когда моё тело напряглось, а дыхание сорвалось на стон, он не остановился — наоборот, продолжил с той же настойчивостью, зная, что кульминация уже близко. И только когда я стала выгибать спинку, с громким стоном затряслась в оргазме, а затем окончательно расслабилась, он медленно отстранился, посмотрел на меня с улыбкой и нежно прошептал:
— Ты как, малышка?
— Все хорошо, - слегка подергиваясь и чуть слышно ответила я.
Тогда Максим Палыч встал, разделся и полез на кровать ко мне. Он навис надо мной, положив руки на кровать возле моей головы, нежно посмотрел на меня, его пенис прижался к моему лобку. Максим Палыч смотрел на меня сверху вниз и в его взгляде не было ни капли спешки — только глубокое, почти благоговейное внимание. Его тело, повзрослевшее и привыкшее к жизни, теперь ощущалось рядом с мной совсем иначе: мощным, теплым и надежным. Он медленно опустился ниже, перенося вес на локти. Его кожа коснулась моей кожи — горячая, сухая и невероятно живая.
— Анечка, — прошептал он, и его губы едва задели моё ухо. — Я буду очень осторожен. Обещаю.
Он придвинулся ещё ближе, и его член мягко коснулся моего лобка. Он замер на мгновение, давая мне возможность привыкнуть к этому ощущению, к его весу и теплу. Я опустила руку вниз, взяла его член и направила себе в киску. Максим Палыч замер, когда почувствовал, как я направляю его в себя. Его глаза расширились, а дыхание окончательно сбилось. Он замер на месте, когда головка его члена коснулась моей киски, боясь сделать лишнее движение. Его пальцы на простынях сжались. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде читалась такая смесь ответственности и желания, что это почти физически ощущалось в воздухе. Максим Палыч слегка подался вперед и, когда головка его члена стала входить в меня, я тихонько застонала.
— Тише, тише, — прошептал он, когда я застонала. — Я не тороплюсь.
Он медленно, миллиметр за миллиметром, начал входить в меня, давая мне время привыкнуть к его размеру и глубине.
Я скрестила ножки на его пояснице, обняла его за плечи и прошептала:
— Да-а-а, как хорошо, Максим Палыч.
Когда я ногами обвила его поясницу, а руки сомкнула на его плечах, Максим Палыч издал глубокий, гортанный звук. Он полностью вошел в меня. Его тело, крепкое и жилистое, напряглось под моими руками. Он замер на мгновение, прислушиваясь ко мне, к моему дыханию, к тому, как моё тело обнимает его.
— Анечка... — выдохнул он мне в губы.
Затем он начал двигаться - медленно, глубоко, с каждым толчком словно стараясь прочувствовать каждую клеточку моего тела. Мои руки нежно сжали его плечи, я запрокинула голову и закрыла от удовольствия глаза. Максим Палыч двигался ритмично, не слишком быстро, но с каждым толчком всё глубже, словно стараясь достичь самой сути моего удовольствия. Его движения становились увереннее. Он наклонился к моему уху, обжигая кожу горячим дыханием, и прошептал:
— Ты такая узкая... такая теплая.
Он приподнялся на руках, глядя на моё лицо. Максим Палыч потянулся ко мне и накрыл мой рот своим поцелуем, одновременно ускоряя темп движений.
Старик продолжал двигаться, чувствуя, как моё тело реагирует на его действия. Он чувствовал, как мое тело под ним сжимается и расслабляется в такт его движениям, как каждая мышца откликается на его толчки. Одна его рука переместилась с простыни на мое бедро, крепко удерживая меня, направляя и задавая
Рукопись II. Язычник. Главы 1-3