ритм. Его дыхание стало тяжелым, хриплым. Он больше не сдерживался — страсть, которую он так долго подавлял, теперь вырывалась наружу, делая его движения более резкими и глубокими.
— Моя маленькая принцесса, — прохрипел он, и в этой фразе было всё: и любовь, и желание, и то самое признание того, что этот момент изменил его навсегда.
— М-м-м... А-а-а... Да-а-а, - стонала я и мои ножки сильнее сжались вокруг его талии.
Максим Палыч издал низкий, почти звериный рык, и его движения стали неистовыми. Он больше не контролировал себя так тщательно, как в начале; страсть захлестнула его, как волна. Он двигался глубоко и мощно, его лицо было искажено наслаждением, глаза полуприкрыты, а на лбу выступили капли пота.
— Аня... Я сейчас... я не могу больше сдерживаться, - его голос сорвался на хрип. Он прижался ко мне всем телом, ища максимального контакта, его губы нашли мою шею, оставляя там горячие, влажные поцелуи.
— Кончайте в меня, не бойтесь, я чувствую, что вы на подходе, - сквозь стоны проговорила я.
Получив такое разрешение, он издал долгий, протяжный стон, который перешел в хриплый выдох, и с радостью стал выстреливать спермой в меня, щедро заливая мою пещерку своим семенем. После чего лёг сверху и стал покрывать поцелуями мое личико, шейку, ушки и шептать, обдавая кожу горячим дыханием:
— Господи, Анюта... Ты такая чудесная. Я и подумать не мог, что так будет. Спасибо тебе. Спасибо, что позволила мне это.
Мы еще какое-то время лежали в обнимку, разговаривали, он иногда поглаживал меня по плечу, словно убеждаясь, что всё это происходит наяву, а потом пошли вместе в душ. После совместного душа и ужина, в порыве нежности Максим Палыч обнял меня и поцеловал в губки:
— Останешься у меня ночевать? Я был бы несказанно счастлив засыпать, держа тебя в объятьях, и проснуться с тобой в одной постели!
Я - начальник, я - дурак