твёрдые и острые, подпрыгивали в такт его движениям. Её ноги, разведённые в шпагат, дёргались под его ударами, его мощные бёдра толкали её снова и снова, а её тело принимало его, подчиняясь его ритму. Это было красиво. Страшно и красиво. Как удар молнии в сухой дуб. Его старое, мускулистое тело, двигалось над её тонким, изящным телом, как тяжелая волна, поглощающая лодку. Казалось, что она кончала беспрерывно, так как, почти каждый удар заставлял её вскрикивать, и стонать, а он продолжал долбить её, не давая ей опомниться, восхищённо глядя на её лицо, грудь, лобок, на её гибкое, податливое тело.
— Ты моя, — рычал он. — Вся моя, Лена. Такая гибкая, такая податливая...
Я стоял в темноте коридора, наблюдая эту сцену, и чувствовал, как в горле пересыхает. Я видел, как её широко разведённые ноги, позволяют ему проникать в неё так глубоко, как он хотел, как его мощное тело нависает над её хрупкой фигурой, и как она принимает его без колебаний, полностью отдаваясь этому ритму. Я слышал, как скрипит кровать, как влажно шлёпают его бёдра о её ягодицы, как она стонет, как он дышит. И я знал, что это — то, что она хотела. И это было прекрасно.
Но Лена не была бы гимнасткой, если бы не использовала свою гибкость. Она видимо решила ещё усилить ощущения. Её ноги, которые всё это время были максимально разведены в стороны, вдруг начали подниматься. Она легко, без усилий, завела их ему на плечи, а затем — я затаил дыхание — она закинула их за свою голову, так что её ступни оказались почти на уровне её ушей. Её тело сложилось пополам, и я увидел, как это позволило его члену войти ещё глубже, уже, даже не знаю куда, наверное он достиг уже шейки её матки. Лена застонала — по-другому, глубже, и я понял, что она чувствует его в каждой клетке своего тела.
— Господи, — выдохнул Матвеич. — Да что ты творишь!
Но, видимо, возраст брал своё, и сосед, закончив вколачивать в неё свой кол, опустился на Лену, потом сполз на бок, и переворачиваясь на спину, не выходя из неё, приподнял за ягодицы и посадил её сверху. Теперь она сидела на нём, и я видел, как она начала двигаться, сначала медленно —глядя ему в глаза, покачивая бёдрами, насаживаясь на его член. Потом, закрыв глаза, моя жена полностью отдалась какому-то своему ритму, раскачиваясь на нём, скользя вперед и назад, поднимая ягодицы и снова, резко опускаясь. Её грудь подпрыгивала, соски были твёрдыми, руки вжимались в его грудь. Теперь она сама трахала его.
— Ты такая красивая, — прошептал он, его руки легли на её бёдра.
Она ускорилась, и я слышал, как её стоны становятся громче, как влажно шлёпает её попка о его бёдра. Он взял её за талию и начал насаживать её на себя — сильнее, глубже, и я видел, как она откидывается назад, чувствуя его член глубоко внутри.
— Да, — стонала она. — Да... Я кончаю...
Она кончила, её тело содрогнулось, и я слышал, как она закричала. Он продолжал двигаться, поднимая и опуская её, пока она не начала кончать снова. Я чувствовал, как моё собственное тело отзывается на это зрелище. Моя рука скользнула вниз, и я начал трогать себя, глядя на то, как его огромный член входит в неё, как она стонет, как он управляет ею. Я кончил — быстро, почти беззвучно, зажимая рот рукой, чтобы не выдать себя. Но я не мог отвести глаз. Я смотрел, как она
Студент из Ливии