и нежно поцеловала испачканные йогуртом губы девушки.
— Спасибки, — тихо промурлыкала Алиса.
— Не за что, сладкая, — Евгения опустилась на колено прямо перед ней, ласково перебирая пальцами волосы пианистки и обводя контуры ее лица. — Ты у меня такая хорошая девочка. Такая послушная... Все команды мамочки выполняешь без пререканий.
Женщина интимно и мягко потерлась своим носом о нос Алисы, заставляя ту затрепетать от нежности, а затем ее голос вновь стал требовательным и властным:
— А теперь, дорогая, поднимайся и ложись на стол.
Прежде чем забраться на гладкую поверхность стола, Алиса тихо спросила:
— Мне лечь животом или спиной?
— Животом вниз, — коротко и безапелляционно скомандовала Евгения.
Алиса послушно кивнула, грациозно взобралась на обеденный стол и вытянулась на нем, полностью открывая взору женщины свои искусанные за ночь бедра и изящную спину. Металлические зажимы на ее сосках тихо звякнули, соприкоснувшись с лакированным деревом.
Евгения не спешила начинать ласки. Она будто чего-то терпеливо ждала, и вскоре ее ожидания оправдались — по дому разнесся требовательный звонок в дверь. Женщина накинула халат, ненадолго отлучилась и вернулась, держа в руках свежую доставку.
Алиса, замерев и затаив дыхание, услышала тихий шорох распаковываемых контейнеров. Вскоре до ее носа донесся характерный, аппетитный аромат риса, нори и свежей рыбы. Она сразу поняла — это роллы.
— Не шевелись, — строго предупредила Евгения.
Женщина принялась аккуратно, один за другим, раскладывать прохладные роллы вдоль позвоночника и на округлых ягодицах Алисы, превращая ее обнаженное, подневольное тело в живое экзотическое блюдо. Затем Евгения открыла баночку с темным соевым соусом и неторопливо вылила его прямо в ложбинку между бедер пианистки, превращая ее тело в импровизированную пиалу. От этой прохладной, щекочущей струйки Алиса сладострастно вздрогнула, но упрямо заставила себя не двигаться, выполняя приказ.
Евгения с истинным удовольствием приступила к своему завтраку. Вооружившись бамбуковыми палочками, она ловко подхватывала ролл со спины девушки, с легким нажимом макала его в соус, скопившийся на искусанных ягодицах Алисы, и медленно отправляла в рот. Старшая женщина смаковала каждый кусочек, совмещая утоление голода с созерцанием своей абсолютно покорной, обнаженной гостьи. Для Алисы это было невероятно будоражащим испытанием: чувствовать прикосновения палочек, холод соуса, капли которого лениво стекали по ее коже, и слышать довольное дыхание Евгении прямо над собой.
Когда завтрак был полностью поглощен, Евгения аккуратно убрала пустые контейнеры, влажной салфеткой стерла самые крупные потеки соуса с поясницы Алисы и мягко произнесла:
— Все, моя хорошая. Теперь ты можешь слезть и сесть за стол как нормальный человек.
Алиса, чувствуя приятную истому во всем теле, осторожно спустилась со стола и опустилась на соседний стул.
Евгения снова щелкнула кнопкой чайника и повернулась к девушке:
— Как ощущения, Алисочка? Делала когда-нибудь что-то подобное?
— Нет, никогда, — честно призналась Алиса, уютно устраиваясь на стуле. — Но мне безумно понравилось. Мне вообще нравится всё, что ты делаешь со мной.
— А мне нравится, с какой готовностью ты принимаешь мои правила, — Евгения уважительно кивнула и указала ладонью на пол, где еще недавно стояли миски. — Для многих девушек даже такое — это смертельное унижение. Но не для тебя.
— Ну, если это унижение, то я, видимо, просто не знакома с настоящими унижениями, — лукаво улыбнулась пианистка.
— Не стоит думать об этом в таком ключе, — мягко наставила ее женщина. — Просто представь, что мы играем в увлекательную игру. И твоя роль в ней — быть моей послушной подчиненной.
Чайник зашумел и выключился. Алиса поднялась, послушно подставила свою кружку с новым пакетиком чая под струю кипятка и, вернувшись на место, спросила:
Мои любимые Юля и Наташа