внутренней судороге. Она сжала его мышцами внутри себя — сильно, ритмично, — и этот спазм вырвал у неё ещё один тихий, гортанный звук.
Паша замер, почувствовав, как её тело пульсирует вокруг него. На его лице мелькнуло удивление, смешанное с восторгом.
— Вы уже? — спросил он, и в голосе его прозвучало искреннее изумление. — Ну вы даёте, Инна Александровна. Вот это да.
Она не ответила — только дышала тяжело, приходя в себя. Он подождал, давая ей несколько мгновений, а затем продолжил — медленно, глубоко, растягивая собственное удовольствие. И через некоторое время, с хриплым стоном, тоже достиг пика, изливаясь в презерватив.
Несколько минут они лежали на диване, не двигаясь. Кожаный диван под ними стал влажным от их пота, и когда кто-то из них шевелился, кожа прилипала к обивке с тихим, интимным звуком. Инна лежала, закрыв глаза, чувствуя, как постепенно затихает дрожь в теле, как выравнивается дыхание. В голове было пусто и легко — так, как не было уже много месяцев.
Наконец она поднялась. Молча, не глядя на Пашу, начала собирать одежду, разбросанную по полу. Блузка, бюстгальтер, трусики — всё валялось там, где он это оставил. Она наклонялась, поднимая вещи, и Паша, всё ещё лежавший на диване, наблюдал за ней. Когда она наклонилась в очередной раз, юбка задралась, открывая перед ним её попку — сочную, округлую, блестящую от испарины. И чуть выше — те самые набухшие, порозовевшие губки, которые всего несколько минут назад дарили ему неземное наслаждение, так туго обхватывая его член.
Он протянул руку и провёл ладонью по её бедру, поднимаясь выше, к ягодице. Сжал её — мягко, но настойчиво, чувствуя под пальцами влажную, горячую кожу. Его пальцы скользнули дальше, коснулись её губок, поглаживая их, ощущая их жар и влажность.
— Паша, — произнесла Инна, выпрямляясь, — на сегодня хватит.
Она убрала его руку — мягко, но решительно, — и, подобрав последние вещи, ушла в ванную.
В ванной она включила свет и замерла перед зеркалом. Оттуда на неё смотрела женщина, которую она с трудом узнавала. Растрёпанные волосы, размазанная красная помада, потёкшая тушь под глазами, лихорадочный румянец на щеках. Блузка помята, юбка сбилась набок. Вид потрёпанный, но в глазах горел тот самый огонёк, который она не видела у себя уже много лет. Она была... счастлива. Это был первый её секс за несколько недель — Сергей давно уже не прикасался к ней, поглощённый своими ставками и футболом. А когда она кончала в последний раз — она даже не могла вспомнить. Может быть, год назад. Может быть, больше.
Она умылась, поправила макияж, привела в порядок причёску, одёрнула юбку, застегнула блузку на все пуговицы. Постепенно из зеркала на неё снова начала смотреть Инна Александровна Шарапова — строгая учительница математики. Но теперь она знала: за этим фасадом прячется другая женщина. Та, что только что лежала на диване в съёмной квартире и стонала под своим учеником.
Когда она вышла из ванной, Паша уже оделся и привёл себя в порядок. Он стоял у стола, просматривая что-то в телефоне, и при виде неё расплылся в улыбке.
— Что ж, Инна Александровна, — произнёс он, убирая телефон в карман, — занятие было очень продуктивным. И очень интересным. Я узнал много нового.
Инна не удержалась и улыбнулась в ответ — мягко, почти нежно.
— Я рада, Павел. Надеюсь, следующее занятие будет не менее продуктивным.
— О, не сомневайтесь, — он шагнул к двери, но на пороге обернулся. — Кстати... среда, как обычно?
— Среда, — подтвердила она.
Он кивнул и исчез за дверью. А Инна осталась стоять в
Импульс