даже если бы этот телефон был горячей линией Белого дома. Такова их точка зрения. Они считают Тони Смита героем, спасшим жизнь их маленькой дочери. Они верят, что врачи сказали им именно это, хотя это не совсем так. Ошибочно это или нет, но они верят, что их дочь жива или, по крайней мере, не получила повреждения мозга из-за меня, и даже я пока не смог отговорить их от этого убеждения.
— Вы, похоже, не склонны верить тому, что Харрисы думают о вас. Почему? Казалось бы, молодому человеку это показалось бы самым простым выходом из всей этой ситуации. Пусть ваши родители и родители Ребекки сами выясняют отношения со школой. Вы бы вышли из этой ситуации героем, что бы ни случилось, не так ли?
— Но есть и другая точка зрения, не так ли? - ответил Тони. - Где-то между сумасшедшим подростком, пренебрегающим всеми правилами, и героем, ускакавшим на белом коне, наверное, и лежит правда. И это именно моя точка зрения. Помните, я говорил, что в данном случае я в основном на вашей стороне.
— Вчера один милый полицейский сказал мне несколько очень мудрых слов и помог мне понять. Я взял на себя ответственность за случившееся. Поступив так, я снял эту ответственность с того, кто должен был за это отвечать - со школы. Это единственное, что чёрно-белое, не так ли? Всё остальное - серые оттенки.
— Проблема в том, - продолжил Тони, - что никто, за исключением, возможно, моей сестры Тины, не может по-настоящему понять мою точку зрения. А раз так, то она перестаёт иметь значение.
— Попробуйте объяснить мне, Тони, я разумный человек. А каково именно ваше мнение обо всём этом?
— У вас же есть некоторый опыт в психологическом консультировании, тренер?
— Конечно, Тони, это часть моей работы.
— Я уже прошел через множество сеансов психотерапии. Вы пытаетесь выведать то, чего я не хочу раскрывать. А что об этом пишут в учебниках, тренер? Какой может быть моя реакция?
— Тони, я знаю, какой может быть ваша реакция. Теперь вы рассказали мне, почему не считаете себя героем. Объясните мне, что вы на самом деле думаете.
— Нет такого объяснения, которое вы смогли бы понять, тренер. Я знаю ответ. Я живу с этим уже много лет. Мне это не мешает. В конце концов, разве действительно имеет значение, что я не герой?
— Это уход от ответа, Тони, и вам это известно. С одной стороны, школа права, с другой - родители девочки, но настоящий ответ лежит где-то только в вашей голове? Вы можете ответить лучше, чем так.
Тони на мгновение попытался собраться с мыслями, но в конце концов просто сдался. - Вы ближе к правде, чем думаете, тренер. Настоящая правда - в моей голове. Настоящая правда также лежит на кладбище Риверсайд. Но вы не можете понять эту правду, потому что она нерациональна. Поэтому, как говорят мне психиатры, она, должно быть, нереальна. Она нереальна для вас, тренер, но реальна для меня, и это действительно делает её мистическим местом в моей голове, которое вы не понимаете.
— Пока вы не держали за руку свою десятилетнюю младшую сестренку и не видели, как она умирает, вы не сможете этого понять. Теперь, когда вы это знаете, вам меня жаль, но вы всё равно по-настоящему этого не понимаете. ВЫ НЕ МОЖЕТЕ. Этого нет в вашем наборе гаек и болтов наверху, но это есть в моём - и это совершенно реально.
— Вы ничего не можете сделать! Неважно, были ли вы лучшим братом на свете.
Старые Крепости Семи Ветров