разгорячённых тел. Я думал, она просто уснёт. Но Кристина вдруг перекатилась ближе, положила ладонь мне на грудь — не жадно, а как-то по-домашнему, будто имела право.
— А если не только на сегодня? — сказала она в темноту. Голос был низкий, ещё хриплый после стонов. — Ты же понимаешь, о чём я. Не разбежаться по утру А… по-нормальному. Попробовать быть вместе.
Я смотрел в потолок. Её тепло грело бок, пальцы легонько чертили что-то у меня на коже. Всё в этой ночи было хорошо — слишком хорошо, чтобы обещать, что так будет и дальше.
— Посмотрим
Она грустно усмехнулась
— Ладно, — только и сказала. Убрала руку, отвернулась и через пару минут задышала ровно и глубоко.
Я ещё долго не спал. Слушал её дыхание, глядел, как тени от фар ползут по потолку. И где-то внутри уже понимал: то, что она предлагает, я взять не смогу. Не потому, что она плоха. А потому, что таким, как я, нельзя оставаться на одном месте слишком долго.
Проснулся ещё до того момента когда Кристина встанет.. Она лежала на животе, лицо в подушке, одна рука свесилась с края кровати. На плечах и бёдрах ещё темнели мои следы.
Я поднялся тихо. Оделся в полумраке — брюки, рубашка, ремень, — стараясь не звякнуть пряжкой. Свет не включал. Записку писать не стал: что тут напишешь. На тумбочке у выхода лежали мелочь и мой телефон — я сгрёб всё в карман и обернулся на неё в последний раз.
Спокойное лицо. Ровное дыхание. Ей будет лучше без такого ответа вслух.
Тихо повернул замок, вышел в подъезд, спустился. На улице тянуло сырой прохладой и близким утром. Я поднял воротник и пошёл прочь, не оглядываясь на её окна.
Никакого «подумаю» уже не было.
Я знал точно: сюда я больше не вернусь.
Глава 3. Аврал
Письмо упало в 16:47.
Я запомнил время точно — словно в борт корабля врезается торпеда. Когда время делит «до» на «после». Тема письма: «Срочно. Пересмотр коммерческих условий». Отправитель: финансовый директор ГК «Атлант».
Суть на три абзаца, и если подвести к сути, то: наш годовой контракт — с ахереть каким чеком, который я вёл четыре месяца и который завтра в десять утра должен был подписать их совет директоров, — больше не устраивает. Новый финдир требует пересобрать всю смету по другой модели: не фиксированные этапы, а привязка к KPI с помесячной разбивкой. До завтра. Иначе вопрос снимается с повестки, а «возможность сотрудничества будет рассмотрена в следующем финансовом году».
В переводе с мудацкого: либо мы за ночь переделываем четыре месяца работы, либо сделка умирает, а вместе с ней — и моя карьера...
Я перечитал письмо дважды.
Жёваный ты крот...
Не заметив, как сломал карандаш в руке, помассировал виски. Я нажал на селектор связи с Алёной.
— Алёна, вызови срочно Гошу, Лиду и Матвея — ко мне.
Есть особый навык — сообщать плохие новости так, чтобы команда могла взбодриться и начала работать, а не хоронить проект.
— Мы в дерьме.
— Кирилл, а можно поподробнее? — робко произнёс Матвей, так как парочка Гоши и Лиды озадаченно посмотрели друг на друга, а потом на меня.
— В общем... — через десять минут в кабинете было принято следующее: Гоша со своими аналитиками пересчитывает медиаплан под новую модель, Лида садится на телефон и обзванивает подрядчиков на согласование нового плана, уточняет детали, Матвей на подхвате — таблицы, распечатки, всё, что горит и не требует тонкостей.
— Успеем? — спросил Гоша, уже прикидывая что-то в телефоне.
— А что, есть другой вариант? — риторически ответил я, закрывая этим разговор.
Звонок