одно в рот, то другое, всё это время не прекращая водить рукой по члену.
От яиц она вытянула язык и аккуратно провела им от самого корня вверх по стволу — медленно, до головки. Остановилась. Полностью вытянула язык и, словно на мягкую постель, положила головку сверху.
Руки убрала, опустила вдоль тела, сама сидя на коленях и глядя на меня снизу. Но её руки на долго не остались без дела: внутри неё уже разгорался пожар секса, и вот она уже водила ладонями по своей оливковой коже — по рёбрам, по груди, задевая тёмные ареолы сосков. Всё это время мягко поддерживала языком головку, оставляя на ней блестящую слюну, которая уже тянулась тонкой ниткой, стекая на тело.
Я кивнул — разрешил ей продолжить.
Она подалась вперёд, обдала ствол тёплым дыханием и погрузила его в рот. Сначала только головку — губы сомкнулись плотно, язык закрутился снизу. Потом глубже: выпуская почти до конца и снова насаживаясь, качая головой в ровном ритме. Слюна стекала по стволу на яйца, влажный звук заполнял тишину комнаты. Я зарылся пальцами в её тёмные волосы, собрал их в горсть и чуть усилил темп. Она не сопротивлялась: щёки впали, губы натянулись, горло принимало до конца. Я двигал бёдрами ей навстречу. Она застонала на моём члене, и вибрация прошла прямо по стволу. Так продолжалось какое-то время. Я закрыл глаза, сосредоточившись только на ощущении теплоты — моментами она особенно сжимала горло на члене, давая необычное ощущение, в каком-то плане словно его хотят съесть, — и на звуках того, как тебе сосут: глотательном, свистящем всхлипе воздуха и слюны, падающей изо рта.
Решив, что пора переходить к новому, я только и сказал:
— Встать.
Поднявшуюся по команде, я толкнул её на кровать. Кристина упала на спину, волосы разметались по постели.
На её уже распухших, блестящих от слюны губках я увидел выражение похотливой суки. Последовав за ней, я стал ласкать её тело: от шеи к груди мои губы прошлись, осыпая её жаркими поцелуями. Она уже тёрлась от желания, а я не был настроен на долгие прелюдии.
Я попросту стянул с неё трусы, развёл ноги и вошёл сразу — одним толчком, до конца. Она громко выдохнула, пальцы вцепились в простыню.
Кожа у неё была горячая, гладкая, с лёгким золотистым отливом даже в полумраке. Я накрыл её собой, подхватил под колено и закинул её ногу себе на плечо — вошёл ещё глубже. Начал двигать бёдрами жёстко, ровно, без пауз. Она сжималась вокруг меня с каждым толчком: мышцы внутри пульсировали, принимали, не отпускали. Я сжал ладонью её бедро до белых следов, второй рукой — грудь, пальцами провёл по соску.
Я перевернул её на живот, дёрнул за бёдра вверх — она встала раком, прогнулась в пояснице. Вошёл снова, уже глубже и жёстче. Удары кожи о кожу стали громче. Одной рукой держал её за талию, другой — за волосы у затылка, оттягивая голову назад.
— Ааааа… дааа… агххх… — стонала она в подушку, пальцы сминали простыню. — Мммм, да… глубже…
Я чувствовал, как она снова и снова сжимается на мне — ритмично, сильно, до дрожи в бёдрах.
Перевернул ещё раз: теперь она сверху. Кристина села на меня сама, опустилась медленно, до основания, и начала двигаться — сначала глубоко и тягуче, потом быстрее. Грудь ходила перед лицом, тонкая талия под ладонями была мокрой от пота. Я держал её за ягодицы, направлял, поднимал и насаживал обратно.
— Ааах… ммм, да, милый… — она запрокинула голову, губы приоткрыты, на шее блестела
Театралы