я покоряюсь. Полностью, абсолютно. Отдаю своё тело в его руки и перестаю контролировать. Даже молюсь — непонятно кому, может, всем богам сразу: «Пожалуйста, пусть достанет. Аминь».
Его пальцы входят в меня, и я не сопротивляюсь. Щипцы следуют за ними — холодный металл раздвигает мои стенки, и я принимаю это. Он нащупывает пробку, смыкает щипцы. Я чувствую, как металлические кончики впиваются в силикон.
— Тяну, — говорит он. — Не сжимайтесь.
Я не сжимаюсь. Я дышу и позволяю. И пробка двигается — плавно, уверенно, наружу. Я чувствую, как она проходит самый широкий участок, как мои мышцы растягиваются вокруг неё, а потом — о боже — она выходит. Полностью. Я чувствую пустоту, облегчение, свободу.
— Есть, — говорит доктор, и в его голосе я слышу удовлетворение.
Я открываю глаза и вижу, как он держит щипцами мою пробку — фиолетовую, блестящую от смазки и чего-то ещё. Я ликующе вскидываю руку вверх, как спортсмен на финише.
— Ура! — говорю я.
Доктор смеётся — коротко, но искренне. Он кладёт пробку на лоток и стягивает перчатки.
— Поздравляю, — говорит он. — Вы свободны.
Мне хочется полежать, пообниматься, попросить его поцеловать меня — настолько я благодарна этому человеку. Но я сдерживаюсь. Вместо этого я просто говорю:
— Спасибо. Огромное спасибо.
Я сажусь на кушетке и натягиваю трусы, джинсы. Движения осторожные — там всё ещё чувствительно, и я знаю, что ближайшие пару дней буду вспоминать эту процедуру при каждом движении.
Доктор берёт лоток с пробкой и протягивает мне:
— Можете забрать. Отмыть и будет как новая.
Я смотрю на пробку — на этого предателя, который устроил мне такой вечер — и качаю головой:
— Выкидывайте. Я себе новую куплю.
А про себя добавляю: «С БОЛЬШИМ и ТВЁРДЫМ ограничителем. Таким, чтобы ни при каких обстоятельствах не ушёл внутрь».
Доктор кивает и выбрасывает пробку в контейнер для медицинских отходов. Потом садится за компьютер и говорит:
— Посидите, подождите. Я сделаю вам заключение.
Я сажусь на стул и тут же понимаю, что сидеть совершенно не хочется. Там всё ноет, саднит, и каждое прикосновение к твёрдой поверхности отдаётся эхом внутри. Я привстаю и опираюсь на край стула, перенося вес на бёдра.
Доктор печатает, и я смотрю на его профиль — сосредоточенный, спокойный. Красивый мужик, думаю я. И руки у него волшебные, хоть и большие. Наверное, в другой жизни я бы с ним замутила. А в этой — он просто врач, который достал из моей задницы пробку. И это, пожалуй, лучший комплимент его профессионализму.
Он заканчивает печатать, распечатывает заключение и протягивает мне.
— Вот. Рекомендации там написаны. Если будет боль или дискомфорт дольше пары дней — обратитесь к проктологу.
Я беру листок и киваю.
— Спасибо, доктор.
— Не за что — говорит он и улыбается. — Берегите себя. И... покупайте игрушки с ограничителями.
Я усмехаюсь и выхожу из кабинета. В коридоре всё так же тихо, мужик с перевязанной рукой всё так же сидит в углу. Я иду к выходу, и каждый шаг отдаётся внутри — не болью, но памятью. Памятью о том, как большие пальцы двигались внутри меня, как холодный металл раздвигал мои стенки, как пробка покидала моё тело.
На улице дождь закончился. Я вызываю такси и стою, вдыхая влажный воздух. Чувствую себя странно — опустошённой, но в хорошем смысле. Как будто из меня достали не только пробку, но и что-то ещё — какое-то напряжение, страх, может быть, даже стыд. Хотя стыда и не было. Был просто опыт. Опыт, который я запомню надолго.
В такси я сижу на краешке сиденья и смотрю в окно. В голове крутится мысль:
Приключение на крыше