на моих шортах. Я замер, глядя на неё сверху, поражённый её смелостью, её наглостью, её готовностью. Она взяла в руку мой член, сжала, провела по нему пальцами, и я почувствовал, как внутри всё напрягается. Она прижалась к нему губами — влажными, тёплыми, — и я застонал, откинувшись на спинку стула. Её руки и губы двигались синхронно, дразня, возбуждая, заставляя меня терять контроль.
Я закрыл глаза, позволяя себе провалиться в это ощущение, забыть, где я и с кем. Её язык скользил по головке, описывая круги, касаясь уздечки, дразня самую чувствительную точку. Она то брала его глубоко, почти до горла, то отступала, играя только кончиком губ, и каждый раз, когда она заглатывала его целиком, я чувствовал, как её горло сжимается вокруг головки, создавая вакуум, от которого по позвоночнику пробегала дрожь. Влажные, хлюпающие звуки наполняли комнату, смешиваясь с её дыханием и моими сдавленными стонами. Её пальцы сжимали основание члена, двигаясь в такт с головой, и она ускорялась, набирая темп, её волосы касались моих бёдер, щекотали кожу. Я запустил пальцы в её волосы, и она застонала в ответ, отчего вибрация прошла по моему члену, усиливая напряжение.
Я не мог думать — я мог только чувствовать её жар, её напор, её язык, который вылизывал каждый миллиметр, её губы, которые сжимались и скользили, её пальцы, которые массировали яйца, чуть сжимая их, добавляя остроты.
Вдруг дверь скрипнула. Я открыл глаза, и сердце ухнуло куда-то вниз. На пороге стояла Настя — в лёгком сарафане, волосы влажные после речки, лицо раскрасневшееся, дыхание ещё не успокоилось. Она опёрлась плечом о дверной косяк, скрестила руки на груди и смотрела на нас с лёгкой, лукавой усмешкой. В её позе не было растерянности — только спокойное, тёплое любопытство. Её взгляд скользнул по моему лицу, по моему напряжённому члену, который всё ещё был в руках Яны, и на её губах заиграла та самая улыбка, которую я видел в ней всё лето — когда она знала что-то, чего не знали другие.
— Что это вы тут делаете? — спросила она с притворным удивлением, но голос её звучал мягко, насмешливо, с откровенным вызовом.
Я открыл рот, но не нашёл слов. Яна подняла голову, облизнула губы и произнесла с лёгкой усмешкой:
— Присоединяйся.
Настя не отвела взгляда. Она медленно оттолкнулась от косяка, шагнула в комнату и закрыла за собой дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел. Она подошла ближе, и я слышал её дыхание — прерывистое, горячее, как будто она бежала, хотя она просто шла через комнату. Она остановилась рядом со мной, и я почувствовал запах её кожи — смесь речной воды, солнца и чего-то сладкого, что кружило голову. Её рука легла на моё колено, пальцы чуть сжались, и я почувствовал, как её прикосновение разливается по телу электрическим током.
— Я хочу тебя, — прошептала она, и голос её был низким, чуть хрипловатым. — Я хочу с тобой...
Я смотрел на неё, чувствуя, как её пальцы сжимают моё колено, как её глаза не отрываются от моих, как Яна замирает рядом, наблюдая за нами. Я поднял руку и провёл пальцами по её щеке, чувствуя, как её кожа горит под моими пальцами, как она закрывает глаза на мгновение, доверяясь моему прикосновению. Я хотел сказать что-то, но слова застряли в горле. Вместо этого я притянул её к себе и поцеловал.
Её губы были мягкими, влажными, она ответила сразу — не робко, не неуверенно, а с той же смелостью, с какой вошла в комнату. Её язык проник в мой рот,
Прогулки в