Он стоял в свете лампы, и я видела, как Яна смотрит на него — пристально, с интересом, с вызовом. Потом она повернулась ко мне и одними губами прошептала: «Ого». Я сразу всё поняла.
— Настя, да у тебя классный гость! — восторженно лепетала мне подруга, когда мы остались вдвоём. — У меня даже киска взмокла! Мне давно так не вставляло!
— Так он же старый, ему уже за пятьдесят! — вставила я. — Хотя мне он тоже симпатичен, как мужчина!
Яна засмеялась.
— А что? Зрелый мужчина — это всегда опыт, уверенность, страсть. Он явно знает, что делать с женщиной. И с двумя сразу, я думаю, тоже справится.
Я покраснела. Её слова задели что-то внутри меня, что-то, о чём я боялась даже думать. Яна говорила о Юрии так, будто он уже принадлежал ей, будто она уже видела его обнажённым, будто знала, какой он в постели. И от этого мне становилось одновременно жарко и обидно. Я не хотела делить его с ней. Но я не знала, как сказать ей об этом. Как признаться даже самой себе, что я хочу его. С этого дня я стала смотреть на Юрия совсем другими глазами.
Раньше он был просто папиным другом — приятным, умным, интересным. Теперь я замечала всё: как он поправляет очки, как проводит рукой по голове, как его пальцы сжимают кружку с чаем. Я смотрела на его руки, на его губы, когда он говорил, на его плечи, когда он поворачивался. Я думала о нём постоянно. Теперь, лёжа в своей комнате на втором этаже дачи, я часто закрывала глаза и представляла его рядом. Я видела его лицо, его глаза, которые смотрели на меня не как на дочь друга, а как на женщину. Я фантазировала, как он прикасается ко мне — сначала к лицу, потом к шее, потом ниже. Я представляла, как его руки скользят по моему телу, медленно, уверенно, как он шепчет что-то на ухо, и я чувствую его дыхание на своей коже.
По ночам, когда дом затихал, я прислушивалась к каждому звуку. Старый деревянный дом жил своей жизнью — скрипел, вздыхал, потрескивал. Но я выделяла среди этих звуков один — шаги в его комнате. Я слышала, как он ходит туда-сюда, иногда останавливается, иногда открывает дверь. Когда дверь скрипела, я замирала, думая, что он идёт ко мне. Сердце начинало колотиться, я представляла, как он подходит к моей комнате, как его рука ложится на ручку двери. Но она не открывалась. И я оставалась одна в своей кровати, сжимая край подушки, сдерживая стон. А потом я мастурбировала с этими фантазиями, двигая пальцами в такт с дыханием, чувствуя, как внутри нарастает тепло, как оно разливается по телу, как я закусываю подушку, чтобы не застонать слишком громко.
Однажды мне повезло. Я шла в ванную и увидела, что дверь приоткрыта — щель в палец шириной. Через неё я могла видеть часть душевой кабинки. Я замерла, понимая, что он там. Сердце забилось так сильно, что я боялась, что он услышит. Я медленно, стараясь не дышать, прильнула к щели. Он стоял под струями воды, повернувшись ко мне спиной. Я видела его широкие плечи, сильные руки, струи воды, стекающие по его позвоночнику. Я смотрела, как мышцы двигаются под его кожей, как он поворачивает голову, как вода стекает по его ногам. Потом он повернулся — и я увидела его полностью. Его плоский живот, покрытый лёгкой сединой, его сильные бёдра, его член. Даже в спокойном состоянии он был внушительным — большим, плотным,
Тайный союз