то, как сперма медленно стекает по шее, смешиваясь с потом. Взял край простыни и начал стирать с её лица чужое семя. Белое, липкое, пахнущее мужским потом и дешёвым пивом. Простыня намокла, размазывая по её щекам грязные разводы.
Она не проснулась. Даже когда я провёл тканью по её губам, раздвигая их, чтобы убрать сперму изнутри – она просто чмокнула во сне и улыбнулась.
Я вытирал её и чувствовал, как внутри поднимается холодная ярость. На неё. На себя. На этот хостел. На то, что я не смог защитить её. И на то, что она не заслуживала защиты.
Я убрал последний след с её лица. Сбросил простыню на пол. Она спала, чистая, с улыбкой на губах.
«Транзит».
Я проснулся от запаха. Сладковато-едкого, мужского. Он въелся в простыни, в подушку, в воздух. Я открыл глаза – Жанет ещё спала, раскинувшись на койке. На её щеке, у самого рта – белые засохшие разводы. Я не до конца стёр их ночью.
Я сглотнул. Сказать ей? Взбесится. Обвинит меня. Я промолчал, отвернулся, начал собираться.
Жанет проснулась, зевнула, потянулась.
– Чего хмурый?
– Нормально, – буркнул я. – Вставай, машину чинить.
Она встала голая и, не глядя, пошла в общий душ.
Через секунду – визг.
– БЛЯТЬ! – влетела обратно, прикрываясь. – Там мужик! Голый! Смотрел на меня!
– Это хостел, Жанет. Здесь всё общее.
– Нормально?! Там вахтовик с членом в руке! Стоял и пялился!
– А ты хотела, чтобы он стихи читал? Сама пошла голая в общий душ.
Она злобно посмотрела, но промолчала. Я знал – копит злость.
Оделись. Жанет покопалась в сумке, вытащила трусы, скривилась.
– Грязные. Сменные в машине. Пойду без них.
– Жанет, здесь мужики…
– И что? – руки в бока. – Надеть грязные? Или не выходить?
– Прояви здравый смысл!
– Это ты мне? Тому, кто спасает путешествие, пока ты ноешь?
Я сжал зубы, взял рюкзак, вышел. Она за мной.
Посёлок – серый, убогий. Деревянные дома, грязь. Местные мужики провожали Жанет липкими взглядами. Она шла с высоко поднятой головой – и ей это нравилось.
У дороги стояла мастерская – покосившийся гараж, вывеска «Ремонт любых машин». Рядом копался смуглый мужик лет сорока.
– Здравствуйте, – начал я. – Машина заглохла недалеко. Не посмотрите?
Мужик поднял усталые глаза.
– Дорого.
И тут выступила Жанет. Подошла, улыбнулась наглой, уверенной улыбкой.
– Мастер, – голос стал медовым, вкрадчивым. – Мы на юг, там семья. Заплатим сколько скажете. Вы же понимаете.
Она говорила, а он смотрел на её грудь под тонким топом, на ноги, на лицо. В глазах загорелся интерес.
– Ладно, – вытер руки о тряпку. – Показывайте.
Мы пошли. Жанет впереди, виляя бёдрами. Мастер сзади, не сводя глаз. Я рядом – лишний.
Мастер открыл капот, поковырялся.
– Проводка отошла. Час работы. Две тысячи.
Я выдохнул. Жанет улыбнулась, подмигнула.
– Договорились.
Мы ждали. Жанет сидела, закинув ногу на ногу. Юбка задралась. Мастер отвлекался от работы, смотрел на неё. Она улыбалась. Он провожал взглядом каждый сантиметр.
– Неужели сам не мог починить? – спросил он лениво, с насмешкой. – Молодой парень, а даже проводку не найдёшь. Что ж ты за мужик?
Кровь бросилась в лицо.
– Я не механик, – буркнул я.
– Механик не механик, а машину каждый мужик должен уметь чинить это его долг а то Баба у красивая, только мужик из тебя никакой.
Он улыбнулся Жанет откровенно, вульгарно. Взгляд скользнул по её груди, бёдрам.
– Ты такая красивая, – сказал ей, игнорируя меня. – И с таким неумехой? В
Новый знакомый.