пальцы сжимаются, выжимая из меня всё до последней капли. Она засмеялась — громко, торжествующе.
— Вот и всё, — сказала она, поднимая носок и показывая мне. Белая ткань была мокрой, с пятнами. — Ты проиграл. Я еду без лифчика до самого мотеля.
Я смотрел на неё, тяжело дыша. Член всё ещё был твёрдым. Она убрала руку, небрежно кинула носок в бардачок и улыбнулась.
— Вот так, Митя. Ты всегда был слишком предсказуемым.
Она откинулась на сиденье, не одевая топ. Её грудь была на виду, и я видел, как она смотрит в окно, ожидая встречных машин.
Я ничего не ответил. Я просто смотрел на дорогу и думал о том, что проиграл. Или, может быть, выиграл. Потому что до мотеля мы ехали
часть 2 отель Транзит
Мы ехали дальше. Жанет так и сидела без топа, и её грудь была на виду. Каждая встречная машина, каждый грузовик все видели её. Они бибикали, свистели, кто-то высовывался из окон и кричал что-то одобрительное. А она улыбалась и махала в ответ. Как будто это было самым нормальным в мире.Мне было стыдно.
— Ты так и не ответил, Митя, Что случилось? Почему у тебя встал, когда ты увидел эти XL?
— Не хочу говорить
— Если не скажешь, я выйду на следующей заправке в таком виде. И клянусь — отсосу первому попавшемуся, кто предложит. Прямо у колонки. Хочешь проверить?
— Блять, ладно,
Она с интересом подалась вперёд, подперев голову рукой. Её грудь качнулась, и я снова увидел эти тёмные, большие ореолы. Она не пыталась прикрыться. Ей было плевать.
— До тебя у меня была Оля, Ты её помнишь. Мы встречались, пока я учился на первом курсе.
— Помню, Тихая такая, с косичками. Ты мне рассказывал. Ну и
Мы жили в общаге. Соседняя комната. И у неё появился один хрен. Из Южно-Африканской республики. Студент по обмену. Здоровый, чёрный, с голосом, как у слона. Я не знаю, как они сошлись. Может, он просто на неё наехал. Может, ей самой захотелось.
Они трахались, - продолжил я, и голос у меня дрогнул. — За стенкой. У нас были тонкие стены — слышно было всё. Каждый вдох, каждый стон, каждый хлюпающий звук, когда он входил в неё. Я лежал у себя и слушал.
— И в один из дней я слушал это, и… я кончил. Просто сидел на кровати, слушал, как он её трахает, и кончил в свои штаны. От унижения Оли, от того, как он над ней издевался, от этих звуков… я кончил. И ненавидел себя за это.
Я замолчал.
— Ого, — сказала она наконец, и её голос был почти ласковым. — Вот это поворот. Ты кончил, когда другой мужик трахал твою девушку?
— Заткнись, — сказал я, чувствуя, как краска заливает лицо.
— Нет, Митя, это интересно, — она наклонилась ближе. — То есть ты до сих пор возбуждаешься от того, что кто-то другой… ну, понимаешь? От унижения? От того, что видишь, как женщину опускают?
Я молчал. Она была права. И это было хуже всего.
— Значит, когда я рассказала тебе про Анну, — продолжила она, и её голос стал заговорщицким, — про то, как её в котельной… ты тоже кончил? Мысленно?
— Жанет, хватит, — я повысил голос.
— Ладно-ладно, — она улыбнулась и откинулась на сиденье. — Не буду тебя мучить. Но это многое объясняет. И про XL, и про твою реакцию. Ты просто любишь смотреть, Митя. Тебе нравится, когда твоих женщин используют. Или когда ты сам их используешь. Как маленький извращенец.
"Мой любимый отчим"