— Садитесь, отдыхайте, — сказал Антон, запирая дверь. — Я пойду, по делам. Весь день в работе. Под вечер загляну.
Он вышел, и Марина осталась одна. Первым делом она с наслаждением скинула душные джинсы и липкую футболку. Из сумки она достала свой голубой хлопковый халатик, короткий, едва прикрывающий бедра. Натянула его на голое тело — ткань была прохладной и приятно прилегала к коже. Под халатом остались только тонкие белые хлопковые трусики. Жара все еще стояла невыносимая, и больше она на себя ничего не надела.
До конца дня она просидела в купе, боясь высунуться. Читала книгу, смотрела в окно, изредка дремала. Антон и правда не появлялся, лишь под вечер раздался тихий стук в дверь.
— Входите, — сказала Марина.
Он вошел, неся в руках два граненых стакана с чаем и несколько бутербродов, завернутых в салфетку.
— Держите, поужинайте, — он поставил чай на столик и остался стоять в дверях, наблюдая за ней.
Марина почувствовала себя неловко под его пристальным взглядом. Она взяла стакан, сделала маленький глоток горячего сладкого чая.
— Спасибо, — пробормотала она. — Мне как-то неудобно, что вы стоите… И смотрите.
Вместо ответа Антон вдруг шагнул вперед, дверь купе захлопнулась. Он сел рядом с ней на полку. Близко. Очень близко. Марина почувствовала исходящее от него тепло и запах чего-то сугубо мужского, что заставило ее сердце забиться чаще.
Он не сказал ни слова. Просто обнял ее за плечи, притянул к себе и поцеловал. Губы его были обветренными и уверенными. Поцелуй был долгим, влажным, настойчивым. Марина замерла от неожиданности, а потом… потом ее тело отозвалось само. Она забыла о страхе, о стыде, о всем на свете. Ей хотелось только одного — чтобы этот поцелуй никогда не кончался. Она ответила ему, ее губы размякли, язык робко встретился с его языком.
Девушка была так увлечена, так потеряна в этом ощущении, что не сразу осознала, что происходит. Прошло минут десять, может, больше, а они все целовались. И лишь потом она с удивлением обнаружила, что верхние пуговицы ее халата расстегнуты. Не одна, а несколько, почти до пояса. И его большая, теплая рука лежит на ее обнаженной груди, а большой палец медленно, почти лениво водит по ее соску, заставляя его набухать и твердеть.
«Когда он успел?» — промелькнул у нее в голове смущенный вопрос. Она не помнила. Ее мысли были только о мужских губах.
Еще через какое-то время она ощутила другое прикосновение. Его вторая рука скользнула под подол халата, ладонь легла на ее бедро, и медленно, неспешно поползла вверх, к самому интимному месту. Пальцы коснулись тонкой ткани трусиков, нащупали впадину между ног и прижались к ней.
Марина вздрогнула, но не оттолкнула его. Наоборот, ее единственной ясной мыслью в тот момент было: «Надо раздвинуть ноги пошире. Чтобы ему было удобнее».
Она так и сделала, слегка раздвинув бедра, давая руке проводника больше простора. Его пальцы стали тереть ее через ткань, нажимая точно в то место, где собиралась вся ее чувственность. Оттуда по телу разливалась горячая, тяжелая волна.
— Антон… — прошептала она, прерывая, наконец, поцелуй. Голос ее был хриплым и чужим. — Я… я никогда… Никто меня… не трогал. Я девственница.
Он кивнул, словно уже знал это. Его пальцы не исчезли. Наоборот, они стали двигаться более целенаправленно. Он нашел резинку трусиков, проскользнул под нее. И вот его пальцы, уверенные и горячие, коснулись ее обнаженной кожи. Он провел по губам девственного влагалища, нащупал ее маленький, уже набухший от возбуждения клитор и принялся ласкать его — то круговыми движениями, то легкими надавливаниями.
Такая вот попка