Май 2006 года в Москве выдался невероятно тёплым, но на душе у Паши было холодно и пусто. Он сидел в своей трешке на Ленинском, смотрел на пустую детскую кроватку и пил виски. Периодически, пошатываясь, ходил в ближайший магазин за новой бутылкой. Так продолжалось уже 3 недели.
Жена уехала в Самару к своим родителям — тайком, собрав вещи, пока он, как всегда, задерживался на работе. Она оставила лишь записку в прихожей: «Я так больше не могу. Мне нужна помощь с ребёнком, а тебя вечно нет».
Полгода назад у них родилась дочь, и Паша, разрываясь между бизнесом и семьёй, чувствовал, что проёбывает всё. И сразу. Он был добытчиком в семье, единственным, а она заставляла его ещё и домашними делами заниматься, когда он, уставший, в 10-11 вечера, возвращался с работы.
Но он не ожидал, что она просто возьмет и исчезнет.
Он запил. Неделя тянулась за неделей, он выключился из жизни, из бизнеса, партнёры звонили, но он не отвечал. Телефон разрывался, но Паша лежал на диване, смотрел в потолок и не видел смысла жить дальше.
Всё изменилось в один вечер. Начинающий инвестбанкир Ермек, пашин близкий друг ещё со студенчества, позвал на свой день рождения, снял целиком рестик. Ну... Казах без понтов - беспонтовый казах. Паша не хотел ехать - настроения ноль, но Ермек настоял: «Вылезай из своей берлоги, проветришься... Да ты заибал ныть, че ты, жизнь не заканчивается же».
Паша приехал на такси - весь помятый, небритый, в джинсах, футболке и тёмном пиджаке, надетом наспех.
Он скучал. В руке — стакан вискаря.
Она стояла у окна с бокалом белого вина и смеялась, общаясь с подружкой. Её большие голубые глаза светились в полумраке, чёрные волосы падали на плечи густой волной. Она была не худенькая — пышная, с большой грудью, которую туго обтягивал простой черный джемпер, и шикарной попкой, обтянутой светлыми джинсами. Крепкие, сильные ляжки, и в ней чувствовалась какая-то особая стать.
— Кто это? — спросил Паша у Ермека, не сводя с неё глаз.
— А, да это Дана. Учится в ординатуре на пластического хирурга. Умница, красавица. 22 года. Но она тут с подругой, моей коллегой, — друг кивнул в сторону, но Паша уже не слушал.
Он подошёл к ней, представился. Она улыбнулась, и в её улыбке было что-то тёплое, домашнее, что обожгло его изнутри.
— Паша, — сказал он, протягивая руку.
— Дана, — ответила она, вкладывая свою ладонь в его. Пальцы у неё были длинные, тонкие, с аккуратным маникюром.
Они перекинулись парой фраз. Она сказала, что мечтает стать пластическим хирургом, что любит родную Осетию и скучает по ней в Москве. Он сказал, что у него бизнес — строительство загородных домов, что живёт один, и что у него есть дочь.
Она не стала спрашивать, почему он один, только посмотрела на него внимательно и сказала:
— Тяжело тебе, наверное.
И в этих трёх словах было столько участия, что у Паши сжалось горло.
Он взял её номер телефона.
Он звонил ей ночами. Сначала робко, извиняясь за позднее время. Она отвечала всегда — сонным, но мягким голосом. Они говорили часами. Обо всём. О её мечтах, о его бизнесе, о детстве, о Кавказе, о Москве. Она рассказывала, как скучает по дому, по горам. Он слушал и чувствовал, как внутри него что-то оттаивает.
Потом он начал присылать ей букеты с курьером. Розы, пионы, тюльпаны — она любила все цветы. Он присылал ей подарки — духи, книги. Она смущалась, звонила или писала СМС с благодарностями, говорила, что он слишком щедрый.
Приключения жены (Клизма)