провела ладонями по бёдрам, скользнула пальцами под край тёмно-синего джемпера, приподняла его, открывая полоску загорелого живота. Ткань поползла вверх, открывая рельефный пресс, тонкую талию, выступающие рёбра, под которыми уже угадывался край кружевного бюстгальтера. Я смотрел на то, как её мышцы сокращаются при каждом движении, как кожа лоснится в жёлтом свете, и внутри нарастало напряжение. Она стянула джемпер через голову, отбросила его в сторону, и он упал на бетонный пол.
Теперь она стояла в одних джинсах и чёрном кружевном бюстгальтере. Её грудь была небольшой, аккуратной, но твёрдой и упругой, соски набухли и угадывались через тонкое кружево. Кожа на плечах и руках блестела, мышцы перекатывались под кожей при каждом движении. Она завела руки за спину, расстегнула бюстгальтер, сняла его и отбросила в сторону. Её грудь освободилась — небольшая, твёрдая, с торчащими сосками, которые уже затвердели от возбуждения и прохладного воздуха гаража. Она провела ладонями по груди, сжала её, чуть приподняла, и я видел, как её пальцы касаются сосков, как она чуть сжимает их, и от этого у меня перехватывает дыхание. Она расстегнула пуговицу на джинсах, повернулась к нам спиной, и я увидел, как перекатываются мышцы её спины, как блестят лопатки, как ягодицы, обтянутые денимом, напрягаются при каждом движении. Она провела ладонями по ягодицам, медленно стягивая ткань с бёдер. Джинсы упали к её ногам, и она осталась в одних кружевных трусиках. Её ноги были крепкими, с развитыми бёдрами и стройными икрами, ягодицы — круглые, упругие, подтянутые. Я почувствовал, как член напрягся, упёрся в ширинку, заныл от желания. Иван подался вперёд, указал на трусики пальцем и коротко махнул рукой.
Ира усмехнулась, заглянула ему в глаза, закусила губу. Она повернулась к нам лицом, поддела пальцами резинку трусиков, медленно потянула их вниз, открывая аккуратную тёмную полоску волос. Трусики упали к её ногам. Она ступила из них, откинула в сторону и замерла под лампой, глядя на нас. Вся — полностью обнажённая. В жёлтом свете её кожа блестела, грудь слегка покачивалась при дыхании, соски были твёрдыми и тёмными, между ног блестела влага, а в глазах горел вызов. Я смотрел на неё и чувствовал, как сердце бьётся быстрее, как воздух в гараже стал плотнее, тяжелее. Ира стояла неподвижно, но казалось, что она продолжает танцевать — каждое её дыхание, каждый взгляд были частью танца. У меня встал член. Я чувствовал, как он пульсирует в такт музыке, в такт тому, как рука Юли сжимает моё колено. И я не знал, что хочу больше — смотреть на Иру или повернуться к Юле и взять её лицо в ладони. Иван усмехнулся, перевёл взгляд на Свету.
— Теперь ты, — сказал он, указывая рукой в центр. — И без лишней скромности.
Ира усмехнулась, подмигнула нам и, покачивая бёдрами, отошла в сторону, подхватила свои вещи с пола и присела на корточки у стены, не одеваясь. Света выдохнула, поправила волосы, провела ладонями по бёдрам и шагнула в центр, туда, где всё ещё горела лампа, заливая площадку жёлтым светом. Она была высокой и статной, с длинными ногами и широкими бёдрами. Её бордовый джемпер с глубоким вырезом открывал ключицы и верхнюю часть груди. Она повернулась к колонке, встала вполоборота к нам, подняла руки и начала двигаться.
Её танец был мягче, чем у Иры, более плавным и текучим, как вода. Она скользила по бетонному полу, перетекая из одного движения в другое, и каждый её жест был наполнен женственностью и уверенностью. Я смотрел на неё, и у меня перехватывало дыхание. Она была высокой, гибкой, с
Маринины подруги. часть 1