Ровно в шесть раздался осторожный стук в металлические ворота. Звук был робким, не таким, как у Полины, — будто кто-то боялся, что его услышат, или стеснялся того, что происходит. Я переглянулся с Иваном, он кивнул, и я нажал на кнопку. Моторчик загудел, и жалюзи с лязгом поползли вверх, открывая вид на вечернюю улицу, уже начавшую погружаться в сумерки.
Первым ворвался в полумрак гаража тяжёлый, сладковатый шлейф дешёвых, но навязчивых духов, который смешался с запахом бензина и пыли, создавая странный, возбуждающий коктейль. Затем в проёме вырисовались три силуэта. Полина, как всегда, была одета по-пацански: потрёпанные узкие джинсы, громадный чёрный балахон, скрывавший фигуру, и любимые кроссовки. Но её спутницы... Они были сногсшибательны. Я замер на мгновение, разглядывая их, и почувствовал, как в груди разливается знакомое тепло.
— Здравствуйте, дяденьки полицейские! — звонко, с привычной фамильярностью крикнула Полина, шагая внутрь и размахивая руками, словно она была здесь хозяйкой. — Вот мы пришли!
Её подруги зашли робче, озираясь, их глаза скользили по стенам гаража, по дивану, по нам в форме. Я видел, как они стараются выглядеть уверенно, но нервозность выдавали дрожащие пальцы и частое моргание. Я смог их разглядеть.
Полина представила их с театральным взмахом руки. — Жанна! Карина!
Она не солгала. Девушки были из тех, кого называют «конфетками», но каждая — со своим вкусом.
Жанна — ярко-рыжие, коротко стриженные волосы, уложенные небрежными шипами, которые торчали в разные стороны, как у взбунтовавшегося подростка. Лицо — милое, скуластое, с веснушками на переносице и щеках. Большие, невероятно чистые голубые глаза навыкате смотрели на меня с любопытством и лёгким испугом. Маленький вздёрнутый нос и маленький, но выразительный рот с пухлой нижней губой, которую она нервно покусывала. Фигура — хрупкая, почти мальчишеская: узкие плечи, едва наметившаяся грудь, которая угадывалась под тонкой тканью майки, тончайшая талия, на которую, казалось, страшно было дышать. Но зато какие ноги... Длинные, идеально прямые, затянутые в чёрные ажурные колготки-сеточку, которые делали её ноги ещё более соблазнительными. На ней была короткая, обтягивающая чёрная юбка из тонкого трикотажа, едва прикрывающая верхнюю часть бёдер, и короткая кожаная куртка-косуха, которая придавала ей слегка дерзкий вид. На ногах — высоченные шпильки, от которых её и без того длинные ноги казались бесконечными, и я невольно задержал на них взгляд.
Карина была полная противоположность. Восточная кровь читалась во всём: в смуглой, оливковой коже, в тёмных, как две спелые маслины, глазах с густыми, длинными ресницами, которые она хлопала, словно бабочка крыльями. Острые скулы и чувственные, пухлые, накрашенные ярко-алой помадой губы придавали её лицу выражение уверенности, смешанной с лёгкой надменностью. Тёмно-каштановые волосы густыми волнами спадали на плечи, касаясь ключиц. Фигура — сочная, аппетитная, «фигуристая», как любил говорить Иван. Пышная грудь четвёртого размера упруго выпирала из-под расстёгнутого красного жакета, и я видел, как она тяжело вздымается от волнения. Тонкая талия резко переходила в округлые, соблазнительные бёдра, которые были затянуты в эластичные чёрные лосины, подчёркивающие каждый изгиб. Её ноги также были обуты в шпильки, делая её осанку горделивой, а походку — вразвалочку. Она источала уверенность, смешанную с лёгкой нервозностью, которую выдавали пальцы, нервно теребившие край жакета.
Их глаза блестели неестественно — зрачки были расширены, и я сразу понял, что перед встречей они решили расслабиться и «подзарядиться», — а на губах играли одинаковые, чуть заторможенные улыбки. Они перешёптывались и тихо хихикали, но в их смехе слышалась не столько весёлость, сколько попытка скрыть страх и снять напряжение перед тем, что должно было произойти.
— Так, девчонки, — начал я, принимая официальный тон, стараясь, чтобы голос звучал
Студенточка.Часть 1 - знакомство