кожи. Мягкая, чуть прохладная от утреннего воздуха. Я неловко сжал - не сильно, просто пальцы чуть сдвинулись.
Сосок набух. Я почувствовал это отчётливо - под большим пальцем маленький бугорок стал твёрже, приподнялся. Мама вздохнула - коротко, через нос. Лицо не изменилось. Она по-прежнему смотрела на меня с раздражением, но я заметил, как дрогнули её ноздри, как чуть сжались губы.
— Ладно, - сказала она. - Ладно. Достаточно.
Но не убрала мою руку. Я продолжал держать её грудь, и она не отстранялась. Сосок теперь был твёрдым, я чувствовал его всей ладонью. Мама дышала чуть чаще, чем обычно, но лицо держала.
— Сядь, - сказала она наконец.
Я сел на стул. Она села напротив - на другой стул. Халат так и висел распахнутый, грудь всё ещё выглядывала из лифчика. Мама отодвинула край трусов - просто сдвинула ткань в сторону, не снимая. Я увидел - коротко, буднично, как будто она показывала мне, где у неё порезала палец.
— Давай руку, - сказала она.
Я протянул. Она взяла мою руку, направила. Мой палец коснулся её - там. Горячая, влажная. Она была мокрой. Я почувствовал это сразу - скользко, тепло. Она направила мой палец внутрь.
— Вот, - сказала она. - Вот так. Потому что ты… - она замолчала, и я понял, что она подбирает объяснение. - Потому что тебе нужно понять, что когда я говорю что-то, это не просто слова. Это… - снова замолчала.
Объяснение не складывалось. Я видел это по её лицу - она хмурилась, пыталась формулировать, и каждое слово выходило глупее предыдущего. Она это чувствовала. Лицо стало жёстче, раздражение - сильнее.
— Неважно, - сказала она. - Просто делай.
Она начала двигать мою руку. Мой палец - внутри неё, она задавала ритм, держа мою кисть. Я чувствовал, как она сжимается вокруг пальца - мышцы стенок, тёплые, влажные. Она двигала мою руку всё быстрее. Лицо было напряжённым, губы сжаты. Она смотрела мне в глаза, и во взгляде было то же раздражение - но теперь к нему примешивалось что-то ещё, что я не мог толком определить.
Её дыхание сбилось. Она дышала ртом - коротко, неровно. Грудь, всё ещё выглядывающая из лифчика, поднималась и опускалась. Я чувствовал, как внутри неё становится теснее, как стенки пульсируют вокруг моего пальца. Она двигала мою руку быстро, почти грубо - так, будто наказывала меня за что-то.
Потом она кончила.
Я понял это по тому, как она резко сжала мои пальцы - вся, целиком, внутри и снаружи. Её бёдра дрогнули. Она тяжело задышала, запрокинув голову. Глаза на секунду закрылись. Я почувствовал, как стало ещё мокрее - мой палец был в ней по основание, и я ощущал, как она пульсирует, как тепло усиливается.
Она пыталась скрыть. Я видел это - она открыла глаза, выпрямилась, сжала губы. Но дыхание было тяжёлым, и она не могла его выровнять. Лицо было красным. Она потекла - я видел, как влага выступила и устремилась из нее.
— Это… - она выдохнула. - Это не…
Не закончила. Раздражение на лице стало ещё сильнее - но теперь оно было направлено не на меня, а на неё саму. На то, что она не смогла это скрыть. На то, что тело выдало то, что она не хотела показывать.
— Этого недостаточно, - сказала она. Голос был хриплым. - Всё ещё недостаточно.
Я молчал. Мой палец всё ещё был внутри неё. Она отпустила мою кисть, и я медленно вытащил палец. Влажный, скользкий. Я не знал, куда деть руку.
Голая принцесса театральной "республики"