Я открыл вкладку статистики. Шесть обработанных, шесть успешных. Те же сухие цифры.
Но я уже не просто смотрел на цифры. Я думал.
Соседка. Первый раз - музыка орала минут десять, и она показала трусики. Второй раз - две секунды музыки, и она… В этот раз коэффициент был «повышенный».
Мама. Первый раз - пустая тетрадь, она нашла, раздражалась, и эпизод дошёл до орального. В этот раз - я просто не вымыл чашку. Не вынес мусор. Обычная бытовая мелочь, которая случается каждый день. И она…
Низкая интенсивность импульса. Высокий коэффициент отклика. Сниженный порог реакции.
Я вспомнил, как она говорила «раз уж мы начали». Повод был исчерпан. Чашка, мусор, тетрадь - всё обсудили. Но она не ушла. Она придумала, как продолжить. Она сама.
И мне… если честно - мне стало утомительно. Не неприятно, нет. Но в какой-то момент, когда она сидела на мне и двигалась, я поймал себя на мысли: когда это уже закончится. Не в том смысле, что мне плохо. Просто - хватит. Я устал. Я хотел, чтобы она закончила и ушла.
Она кончила одновременно со мной. Но до этого, когда я был пальцем внутри неё и она кончила в первый раз, я уже хотел убрать руку. Не потому что мне противно - нет. Просто устал.
Это было новое ощущение. С соседкой - нет. С соседкой было быстро, резко, и я был скорее доволен. С мамой - было долго, и я хотел, чтобы это закончилось раньше, чем она решила закончить.
Я сформулировал это медленно, в голове, как задачу по физике. Повторное воздействие на уже затронутого человека. Меньше раздражения нужно, чтобы запустить реакцию. Каждый раз - меньше. Порог снижается.
Новая версия. 0.9.7. Расширена статистика. Улучшена диагностика. Исправлены ошибки.
Может быть, это не просто исправление ошибок. Может быть, это накопительный эффект - каждый эпизод делает следующий легче. Меньше повода нужно. Меньше раздражения. Больше реакция.
## Часть 3. Учительница
Утро началось как обычно - будильник, душ, рюкзак. Я вышел на кухню, и мама стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Халат на ней был привычный, серый, чуть мятый.
— Доброе утро, - сказал я.
Она обернулась. Посмотрела на меня - и что-то в её взгляде сместилось. Не злость, скорее лёгкая досада, как когда находишь на полке пыль, которую только что протирал.
— Опять ты, - сказала она, и непонятно было, что именно «опять». Она отложила ложку, подошла к столу и легла на него животом. Движение было будничное, словно она просто хотела дотянуться до солонки на другом конце. Но потом сама задрала подол халата до поясницы.
— Закрепи вчерашнее, - сказала она, не оборачиваясь. Тон был такой, будто просила передать соль.
Я стоял секунду, потом подошёл. Спустил с неё трусы - белый хлопок, обычные. Она чуть раздвинула ноги. Я расстегнул джинсы.
Всё произошло быстро и почти молча. Мама вцепилась пальцами в край стола, дышала ровно, почти деловито, но к середине ритм её дыхания сбился. Я тоже кончил, и она - почти одновременно, коротко выдохнув и уткнувшись лбом в предплечье.
Через минуту она поднялась, натянула трусы, поправила халат. Подошла к плите, выключила конфорку.
— Садись, - сказала она и поставила передо мной тарелку с кашей и бутерброд.
Я сел и стал есть. Она налила себе чай и села напротив, разглядывая окно. Ни слова о том, что только что произошло. Я жевал бутерброд и думал, что вчерашний вечер, когда она выходила из кухни, запахивая халат, и сегодняшний утренний завтрак - это уже два разных ритуала, и второй был проще, короче и обыденнее первого. Как будто
Происшествие в ординаторской.