сильнее нажал, скользнул между ними. Внутри было влажно и горячо. Алина тихо выдохнула, когда палец Кати задел клитор.
— Вот так, — прошептала она. — Чувствуешь, какая я мокрая? Это из-за тебя. Из-за того, что ты сейчас на коленях и смотришь на меня вот так.
Катя медленно убрала руку. На пальце блестела тонкая ниточка смазки. Она невольно поднесла его ближе к лицу, вдохнула — запах был густой, женский, чуть сладковатый.
Алина заметила это и тихо засмеялась.
— Нюхаешь. Хорошая девочка.
Она провела ладонью по волосам Кати, запустила пальцы глубже, чуть оттянула голову назад, чтобы та снова смотрела вверх.
— Слушай внимательно. Сейчас я подойду ещё ближе. Ты откроешь рот. Широко. И будешь держать его открытым, пока я не закончу. Если станет совсем невмоготу — хлопни меня по бедру два раза. Я остановлюсь. Договорились?
Катя кивнула. Горло сжалось.
— Словами, Кать.
— Договорились, — хрипло выдохнула она.
Алина ещё раз провела пальцами по её щеке, почти нежно.
— Умница. Тогда… открой рот.
Катя медленно открыла. Губы дрожали. Алина шагнула вплотную, взяла себя одной рукой чуть выше лобка, направила и тихо сказала:
— Смотри на меня. Не закрывай глаза. Я хочу видеть твоё лицо, когда начну.
Катя смотрела снизу вверх. Рот был открыт, язык слегка высунут — она сама не заметила, как сделала это. Сердце колотилось так сильно, что пульс отдавался в висках и в горле. Алина стояла над ней, одной рукой придерживая себя, другой — всё ещё запутанной в светлых волосах Кати. Пальцы слегка сжимали пряди, не позволяя отстраниться.
— Дыши, — тихо сказала Алина. — Просто дыши через нос. И смотри на меня.
Катя кивнула, насколько позволяла хватка. Глаза у неё были огромные, зрачки почти полностью затопили радужку.
Алина чуть сильнее оттянула её голову назад, чтобы угол был удобнее, и расслабила мышцы. Сначала не было ничего — только тяжёлое дыхание и тихий звук капающей где-то воды. Потом из неё вырвалась первая тёплая струя.
Она попала Кате прямо на язык и губы. Жидкость была горячее, чем Катя ожидала, с лёгким, чуть солоноватым привкусом. Катя невольно дёрнулась, но Алина крепче сжала волосы и тихо, почти ласково произнесла:
— Не двигайся. Глотай.
Струя усилилась. Моча быстро заполнила рот. Катя попыталась проглотить, но часть всё равно потекла по уголкам губ, спустилась по подбородку и капнула на грудь. Тёплые дорожки ползли между грудей, щекотали кожу. Катя захлебнулась, кашлянула, но Алина не отпустила — только чуть изменила угол, чтобы струя била точнее.
— Вот так… моя хорошая… — голос Алины стал ниже, хрипловатый. — Принимай. Всё. Я хочу, чтобы ты взяла меня целиком.
Катя глотала. Горло работало судорожно. Вкус был странный — не противный, как она боялась, а просто чужой, очень интимный. Запах поднялся сразу: густой, мочевой, смешанный с запахом возбуждённой пизды Алины. Катя чувствовала, как слёзы сами выступают на глазах — от напряжения, от стыда, от того, как сильно это всё действовало на тело.
Струя не ослабевала. Алина стояла, слегка покачиваясь, и смотрела вниз не отрываясь. Её бёдра мелко дрожали. Пизда прямо перед лицом Кати блестела, губы были ещё более припухшими, клитор явно набух.
— Смотри на меня, — повторила Алина, когда Катя на секунду прикрыла глаза. — Я хочу видеть, как ты это делаешь. Как ты глотаешь мою мочу. Какая ты сейчас…
Катя снова открыла глаза. Слёзы уже текли по щекам, смешиваясь с тем, что стекало с подбородка. Она продолжала глотать — гулко, часто. Часть жидкости всё равно не успевала, текла по шее, по груди, капала на плитку между её коленями.
Наконец струя начала слабеть. Последние тёплые толчки попали Кате
Мама. (Главы 1 - 8)