кончик. Кончик залупы с уретрой. Это приносило уже судороги и слабость мне по всему телу.
Потянул назад. Ослабил давление. Дал сучке успокоиться и в очередной раз привыкнуть к боли. Она вытащила кляп изо рта и мы услышали хриплый её возглас:
— Бляяяяядьььь. Какой же кайф. Ебите меня. Ебите глубже сильнее. Хочу кончить.
Я стал её пиздёнкой дрочить свой ствол, размазывая по нему её течку с кровью. Она сама стала задавать темп. Тут я её отпустил и позволил довести дело до конца. В какой-то момент, она выгнулась. Вся напряглась. Забилась в конвульсиях. Из письки рванула струя сквирта, обсыкая мамке лицо, волосы, и размывая коктейль пиздятины и крови. А потом упала на её ноги и затихла. Я же кончить ещё не успел. Потому продолжил ебать её тихонько в пизду. Ускоряя постепенно темп, глядя на измазанное лицо взрослой суки, в какой-то момент, прижал залупу к матке, и стал выплёскивать семя, наполняя молодую кубышку до краёв.
Полу-обмякший ствол медленно вынул из дырки, сунул облизывать старшей бляди, что она делала с великим удовольствием, глядя мне в глаза.
Дочка всё ещё стояла над ней своей писькой. Развороченной, опухшей писькой Покрасневшей и натёртой до вишнёвого цвета. Облизав мой ствол и мошонку, мамочка стала вылизывать и зализывать дочкино хозяйство, чем возвращала её снова к жизни.
Придя немного в себя, Наташка развернулась, села, теперь уже пиздой, на лицо мамке. Тёрлась ей о мамкины губы. А мне, попутно, вылизывала хуй и яйца от своих и моих выделений. Под утро я на руках отнёс молодуху в ванную. Мамка её помыла и подмыла. Помылась сама. Потом помылся и я.
Я в этот раз не предложил им остаться у меня. Они надели свои халаты, и пошли к себе домой. Я же остался наедине со своими мыслями. За окном уже светало.
Однажды в отпуске