Из открытого иллюминатора мне в лицо дул свежий солёный бриз, и я смотрел, как бесконечная синева Тихого океана сливается с горизонтом. Мы уже второй день шли на юг, и лайнер разрезал воду так плавно, что внутри казалось, что мы даже и не движемся вовсе. Просто стоим на месте, а мир плывёт мимо нас.
Я откинулся на спинку шезлонга и прикрыл глаза. В голове всё ещё крутились картинки, которые я никак не мог выкинуть. Те, что я увидел в самолёте. Те, о которых не расскажешь даже лучшему другу. Ну, почти не расскажешь. Лёхе я рассказал. Потому что мы друг без друга всё равно как без рук, а тут такое…
Знаете, есть вещи, которые происходят как бы сами собой. Связи, которых, по существу, не должно быть. Связи, что идут вразрез с нормами и установленными правилами в обществе. Связи, за которые стыдно, но от которых внутри всё переворачивается и хочется ещё.
Вот о чём я.
Мы с родителями и семьёй моего друга Лёхи отправились в круиз через Тихий океан. Обычное дело — отец с матерью каждый год брали меня куда-нибудь подальше от наших родненьких краёв. И каждый раз наша семейная компания пополнялась благодаря семейству Куликовых.
Вот и сейчас, как только начались школьные каникулы, мы первым делом собрали чемоданы и помчались в аэропорт. По пути встретившись с Лёшкой и его родителями.
Наши семьи дружили, сколько мы себя помнили. Вы наверняка знаете, что бывают такие крепкие узы дружбы, которые тянутся много лет… или даже десятки этих самых лет.
Ой! Я так увлёкся, что совсем забыл представиться.
Зовут меня Игорь, и мне уже достаточно лет, чтобы различать женское строение тела от мужского… Хотя алкоголь и сигареты мне ещё не продают. Не то чтобы я курил и бухал! Но и такое, конечно, случалось. В нашей семье я единственное дитя. Правда, сам не раз слышал разговор родителей и знал, что на мне они вовсе не собирались останавливаться. То ли дело было в финансовых трудностях, то ли в чём-то другом. Но брата и сестры у меня по-прежнему так и не появилось.
Мою мать зовут Марианной, но все почему-то зовут её просто Аня.
Возраста они с отцом одинакового — им обоим в этом году уже стукнуло по сорок пять. И если мой батёк был похож на обвисшего и облысевшего бухгалтера, то маме больше тридцати семи-тридцати восьми дать было просто нереально. Когда мы ездили купаться на озеро или в Крым к Чёрному морю, я хорошо видел, как она прекрасно выглядит. Длинные вьющиеся тёмные волосы очень шли ей. Лицо озаряла широкая улыбка с карими глазами и аккуратным носиком, под которым находились её роскошные губы розоватого оттенка.
Грудь хоть уже и не первой свежести, но по-прежнему сохранила упругость и формы при весьма увесистом размере. А вот что касается бёдер, то она была в меру крупная и, видимо, с годами немного обмякла. Отчего стали видны растяжки и морщины. Моя мать была красивой и весьма умной женщиной с двумя высшими образованиями и успешной карьерой. Но несмотря на все эти качества, строгости ей было не заниматься. Она умела становиться настоящим цербером, когда выходила из себя. И тогда лучше было ей не попадаться под горячую руку.
А вот что касается папки, он был мужик спокойный и дружелюбный. За всё время он ни разу не поднял на меня руки и не назвал матерным словом. Чего нельзя было сказать о маме, которая, несмотря на свою вежливость, могла запросто взяться за ремень или назвать меня бестолочью, придурком и так далее.
Занял денег, на свою голову.