Возможно, таким образом она срывала на мне свою злость, или ей чего-то попросту не хватало… Ну, вы поняли, о чём я. Она меня дико бесила в эти моменты, и я пару раз даже огрызнулся ей в ответ. За что и получил смачную пощёчину и пару ласковых слов в свой адрес. И на этом мой героизм всегда заканчивался… Ох уж эта бабская течь.
Если честно, я не знаю, что там у них с батьком происходило на любовном фронте. Но когда я был младше, то часто слышал, как они включают в своей комнате телевизор на полную громкость, и после этого были слышны мамины стоны и скрип кровати. Всё это меня не особо напрягало, хоть я и сгорал от любопытства поначалу. Думаю, любой взрослеющий пацан нет-нет да подглядит за мамкой с папкой в самый пикантный момент.
Но вот что касается меня… я был по-прежнему был девственником. И даже несмотря на мой рост и телосложение, девчонки в основном подшучивали надо мной и всячески старались меня задеть. Суки.
Так что единственный, кто меня поддерживал, был мой отец. Зовут его, кстати, Михаил. Папа Миша работал с отцом Лёхи в сфере продаж, где они и познакомились много лет назад. Они быстро сдружились и по сей день были не разлей вода. Мама же работала менеджером в одном из самых престижных отелей в Москве. Она зарабатывала очень хорошие деньги, благодаря чему мы могли позволить себе абсолютно всё.
Глава 2
Встретившись с Куликовыми возле Домодедово, мы первым делом поприветствовали друг друга и направились прямиком на сдачу багажа. Моя мама, как и тётя Маша, Лехина мать, просто сияли от радости. Видимо, они давно планировали эту поездку и сейчас находились в предвкушении скорого прибытия на тот самый сказочный лайнер. Они и приоделись для этого соответствующе — обе были в лёгких платьях, голубого и розового цвета, через которые любой мог оценить размеры их форм… включая их собственных детей.
— Ну что, орлы, готовы? — спросил папа Лёхи, дядя Слава, хлопнув меня по плечу.
— А то! — ответил я, стараясь не пялиться на тёть Машу, которая нагибалась, поправляя ремень сумки.
Она была в розовом платье, и когда наклонялась, ткань натягивалась на её бёдрах, обрисовывая каждую округлость. Я заметил, как мой батя тоже смотрит. И не только он. Пару мужиков в очереди на регистрацию откровенно пялились на неё, пока их жёны делали вид, что ничего не замечают.
Лететь мы должны были из Москвы в Штаты с одной единственной пересадкой в Нью-Йорке. Наш лайнер стоял в Сан-Франциско, а значит, дорога предстояла, мягко говоря, долгая.
Пройдя рампу и доковыляв до нашего гейта, мы стали ждать посадку, не переставая обсуждать между собой предстоящее плавание через весь Тихий океан к берегам Австралии. И наконец дождавшись, когда объявили о начале посадки, мы поспешили в самолёт, усаживаясь на свои места.
Так получилось, что мы с Лёхой сели рядом, а родители разместились через проход сбоку от нас. Мама с тёть Машей заняли места у окна, а наши отцы — у прохода. Самолёт поднялся в небо и, набрав нужную высоту, нам разрешили отстегнуть ремни.
— Пропустите даму, — раздался голос тёти Маши справа от нас.
Мои родители встали, выпуская Лёхину мать. Но я сразу заметил, как мой батя пялится на обтянутые розовым платьем бёдра жены его друга. Она прошла мимо, и я увидел, как его взгляд скользит по её фигуре — от талии к ягодицам, потом к груди, которая колыхалась под тонкой тканью.
мишенка машенка