Маркуса. Я тогда ещё не знала, что она воскреснет совсем скоро — но уже в другой форме.
Глава 2. Светлые волосы и тёмные карты
Я встретила Этана через месяц после разрыва с Маркусом — на вечеринке на крыше в Виллидже. Конец сентября, воздух уже пах осенью, я стояла у перил, курила косяк, когда увидела его. Он говорил с кем-то у барной стойки — светлые волосы растрёпаны ветром, белая рубашка, рукава закатаны. Когда он засмеялся, появились ямочки — и я забыла выдохнуть. Что-то остановилось внутри — тихое, пугающее, будто земля ушла из-под ног. Не похожее на всё, что я чувствовала раньше. Он подошёл, мы заговорили. Купил мне хот-дог у ночного ларька — с горчицей и двойным кетчупом, идеально. Сидели на ступеньках, курили одну сигарету на двоих, а когда рассвело, он проводил меня до двери и коснулся губами щеки. Через два часа пришло сообщение: «Можно я напишу тебе снова?»
Началось что-то лёгкое, почти невесомое. Кино, пабы, долгие разговоры за столиками у окна. Он был спокойным, тёплым, и в его объятиях я забывала о том, как сама сжимала кулаки, стоило вспомнить хватку Маркуса на запястье. Через месяц мы сняли квартиру в Квинсе — две комнаты, кухня-коробка, скрипучие полы. В первый вечер он обнял меня сзади, уткнулся носом в шею и сказал: «Здесь будет хорошо». Я закрыла глаза и поверила. Секс с ним был другим — нежным, медленным, и я позволяла себе таять, хотя иногда, в темноте, я представляла, как он сжимает мои запястья, дёргает за волосы, приказывает. Но я молчала.
Однажды ночью он рассказал о долге. Старые долги, друг подставил, проценты, люди, которые не любят ждать. Показал шрам на брови — тонкую белёсую линию. «Я разберусь», — сказал он. Я кивнула и спрятала лицо у него на груди. Внутри росла тревога, но я решила, что помогу ему — любой ценой. Ещё не знала, какой будет эта цена.
В тот вечер мы пошли в наш паб на углу. Пятница, шумно, пахнет разлитым пивом и жареной картошкой. Сидели за столиком у окна, когда вошёл приятель Этана — Тайлер. Высокий, спортивный, короткая стрижка, цепкий взгляд. Тайлер пожал нам руки, и его взгляд задержался на мне на секунду дольше, чем нужно. Мы пили, потом курили крепкую траву — мир стал мягче, звуки растянулись. Переместились к нам в квартиру. Кто-то предложил игру в карты на раздевание. Я смеялась слишком громко, снимала носки, футболку, лифчик. Этан улыбался, а Тайлер смотрел иначе — медленно, поедая меня глазами. Дальше — провал. Только смазанные лица, чьи-то руки, запах картона и травы, и темнота.
Свет разбудил раньше, чем я вернулась в собственное тело. Сначала — просто белое, раскалённое, бьющее сквозь веки, и где-то отдельно от этого белого — гул, глухой, как колокол после удара, но непонятно, снаружи он или внутри черепа. Запах пришёл раньше слуха, а слух — раньше кожи: что-то кислое и тошнотворное, что я не сразу назвала — и не сразу поняла, что вдыхаю это я, а не кто-то рядом со мной.
Потом — вес. На животе лежало что-то тяжёлое, тёплое, чужеродное, и несколько долгих секунд я не могла соотнести его ни с рукой, ни с телом, ни с комнатой — просто вес, просто факт, лежащий поперёк меня, будто принадлежал не этой постели, а какому-то другому утру, которое случилось не со мной. Дыхание рядом двигалось мерно, равнодушно, и я слушала его так, как слушают шум в чужой квартире через стену — с интересом, но без причастности.
Наталья - 2