в этих словах было столько тепла, что у Маринки перехватило дыхание. — Давай завтра начнём с парка аттракционов, а кино и чипсы никуда не денутся.
— Давай, - она развернулась, обняла его за шею и поцеловала. Нежно. Чтобы ощутить мягкость его губ.
Сашка ответил на поцелуй не сразу — на секунду замер. Потом его ладонь легла ей на талию, и он притянул её ближе, осторожно, как будто она была сделана из хрусталя. Маринка чувствовала его пальцы на спине, тёплое дыхание на щеке и совершенно не хотела ни о чём думать.
Когда они отстранились, он посмотрел на неё и улыбнулся.
— Ого! А ты за лето целоваться научилась.
— Придурок, — Маринка уткнулась лбом в его плечо, пряча смущение. – С тобой же практиковалась.
— А я оказывается неплохой учитель, - он чмокнул её в висок, потом в щёку и снова коснулся её губ.
Они просидели в его комнате до темноты. Сашка листал на телефоне фотографии с дачи, которые снимала Маринка — речка с разных ракурсов, вид из окна комнаты, заросшие тропинки, Славика с удочкой, — и комментировал каждую с таким видом, будто это был документальный фильм о выживании в дикой природе. Она смеялась и пихала его локтем, но не злилась. Даже обидно не было, когда он сказал, что Славик на фото похож на воробья, которого окунули в лужу.
Мать позвонила около девяти, и Маринка, глядя на Сашку, честно сказала, что задержится. Та не стала спорить, только попросила не шататься допоздна. В начале одиннадцатого Сашка проводил её до подъезда, и они ещё минут десять стояли под фонарём, обсуждая завтрашний день. Он говорил про парк, про аттракционы, про то, что надо успеть до жары, а она кивала и думала о том, что никуда не хочет идти, лишь бы стоять здесь, в свете этого фонаря, с его ладонью на своём плече.
Утром она проснулась от сообщения. Сашка прислал мем с котом, который смотрел на пустую миску, и подпись: «Я, когда ты ушла вчера». Маринка рассмеялась в подушку, ответила смайликом с сердечками и стала собираться.
И приключения начались.
День в парке прошёл ровно так, как он и обещал: она кричала на «горках», вцепившись в поручни, а он снимал её на телефон и ржал, когда ветер трепал её волосы, захлёстывая на лицо. В тире он-таки выиграл плюшевого зайца — правда, с третьей попытки, и не совсем того, но очень похожего, даже посимпатичней. Маринка радовалась, как ребёнок, а продавец смотрел на них с умилением, как на двоих пятиклассников.
Вечером они сидели на лавочке у озера. Заяц лежал у Маринки на коленях, а она смотрела на воду и не могла перестать улыбаться. Сашка молчал рядом, тоже смотрел на воду, иногда на её счастливое лицо и это молчание было таким же тёплым, как его ладонь, которой он накрыл её руку. Она переплела его пальцы со своими и не сказала ничего. Не нужно было.
Так прошла неделя. Они виделись каждый день — то в парке, то ходили по кромке леса вокруг карьера, то просто гуляли по городу, заходя в кофейни и кафешки. Маринка вдруг поняла, что впервые за долгое время не смотрит на телефон каждые пять минут и не ждёт каких-то важных сообщений. Ей было достаточно того, что Сашка рядом, идёт чуть впереди по дороге или тропинке, оборачивается и улыбается, поджидая её.
Ближе к вечеру, если оставались силы, они шли к лодочной станции. Старая лодка, взятая на прокат, скрепя уключинами, уносила их далеко от берега, где они могли смотреть на закат и говорить
Парк "Позняки"