И почти физически ощущала внутри пустоту, когда они желали друг другу спокойной ночи и звонок прерывался.
Как-то вечером Славик позвал её на ночную рыбалку. Компания собралась большая — человек десять, с гитарой и парой бутылок домашнего вина от местного деда. Маринка согласилась почти не думая. Костёр на берегу, тёплый песок, кто-то тихо напевает под гитару — и вдруг она поняла, что как бы хорошо ей здесь не было, как бы она не веселилась... Всё это не сможет заменить ей одного единственного человека – Сашку Яроша, с которым она проучилась за одной партой с пятого класса.
Славик сидел рядом и время от времени подкладывал в костёр сухие ветки. Когда Маринка замёрзла, он молча накинул ей на плечи свою куртку — и она не стала сопротивляться. Просто мыслями была совершенно не здесь.
Маринка смотрела на огонь, и языки пламени плясали перед глазами, но видела она не их, а лицо Сашки — его вечную усмешку, чуть растрёпанные волосы, привычку тереть переносицу, когда он о чём-то задумывался. Через мгновение она поняла, что улыбается, глядя в пустоту, и тут же нахмурилась, будто кто-то мог прочитать её мысли.
Славик рассказывал какие-то байки про местных рыбаков, и она кивала в нужных местах, даже не вслушиваясь в слова. Куртка на плечах пахла дымом и каким-то одеколоном — чужим запахом, от которого хотелось скинуть её и остаться в лёгкой кофточке, лишь бы не чувствовать этого.
Со следующего дня зарядили дожди и Маринка стала увядать. Она почти не выходила из комнаты и не выпускала телефон из рук.
Переписка с Сашкой в эти дни стала чаще. Он словно чувствовал, что с ней что-то не так, и писал первым — утром, днём, перед сном звонил.
«Доброе утро, Мариш! Как ты?»
«Да какое оно доброе, Ярош? Третий день льёт, как из ведра.»
А у самой уже на лице расползалась улыбка.
«А ты не думай о дожде. Думай о чём-нибудь хорошем.»
«Это о чём?»
«Обо мне, например.»
— Господи, Ярош, - Маринка со смехом упала на подушку. – Если б ты знал, что я только о тебе и думаю.
Днём дождь усилился. Маринка прислала ему фотографию окна, по которому стекали целые ручьи.
«Всё. Потоп. Ещё час — и придётся плыть в магазин на матрасе.»
«Только не забудь весло.» - ответил Сашка.
«Я Славика с собой возьму.»
«Он похож на весло?»
«Нет, но размахивает руками примерно так же.»
«Бедный Славик.»
«Не жалей. Он живучий.»
К утру следующего дня дождь стих. Маринка вышла на крыльцо и вдохнула влажный, но свежий воздух. Земля парила, и от этого казалось, что дача стоит в молоке. Она набрала Сашку, просто чтобы услышать его голос, и он, как всегда, взял трубку почти сразу.
— Доброе утро, Саш!
— Привет, Марин.
— Что делаешь?
— Смотрю на соседского кота.
— А он?
— А он смотрит на меня так, будто я ему должен денег.
— Кто тебя знает, может и правда должен.
— Марин, ты на чьей стороне?
— На стороне кота. Он хотя бы не зануда.
— Шарай, ты вредина.
Маринка рассмеялась.
— Зато красивая.
А потом спросила:
— Саш, ты постригся?
— Постригся, но снова оброс.
— Ярош, блин, я приеду и обрею тебя наголо.
— Ой, боюсь, боюсь.
— Я не шучу.
— А когда ты приедешь?
— Я нагряну внезапно! Затряслись поджилки?
— Да я просто в панике.
— А ведь я приеду, Ярош, тогда тебе точно несдобровать...
Их разговор прервался лишь когда тётя Лена позвала Маринку завтракать. Она попрощалась с Сашкой, сбросила звонок и ещё пару минут сидела на крыльце, глядя, как пар поднимается от мокрой травы. Настроение было солнечным, и даже мокрая земля не портила его.
Клиника особого профиля