всё понимаю, Марин, правда. Просто не надо мне потом рассказывать, что я опять что-то не так понял.
— Ну, Саш, ну чего ты как маленький? – Марина попыталась заглянуть ему в глаза, - Я же не виновата, что всё так запуталось. И я же не говорю, что Славик мне дороже. Просто... по-другому никак. Ты же сам знаешь наших родителей. Им нужно, чтобы всё было «правильно», «как надо». А ты... ты это хаос. В хорошем смысле. Ты – моя маленькая хулиганская тайна. И мне это нравится.
— «Нравится», говоришь? Хорошо, - Сашка отстранился, - Тогда делай что-нибудь, чтобы мне тоже нравилось. Не знаю, придумай что-нибудь. Ты же у нас девочка креативная. А что будет потом... Посмотрим. Ты же сама говорила, завтра будет завтра. А ещё тебе прекрасно известно, что я просто так не буду бегать за каждой юбкой. Ты особенная, Шарай. Ты это знаешь. И ты прекрасно знаешь, что я не просто так хочу тебя. Но если для тебя это только «приспичило», то иди дальше одна. Мне есть чем заняться. С Наташкой, например, или с кем-то ещё. Какая разница?
Марина нахмурилась, закусила губу и посмотрела в сторону. Было видно, что слова Сашки задели её за живое. Она словно впервые задумалась о том, что всё происходящее – не просто игра, а у каждого действия есть последствия.
— Блин, ну Саш, ну я, правда, не виновата.
— Я знаю.
— Тогда почему ты злишься?
— Потому что я тоже человек.
Маринка нахмурилась.
— И что это должно значить?
— Что мне тоже бывает больно.
Она замолчала.
— Я не хочу быть твоей тайной на полставки, Марин. Когда удобно — я рядом. Когда неудобно — вспоминаем про Славика, родителей и правильные отношения.
— Я никогда не говорила, что ты для меня «на полставки».
— Зато получается именно так.
— Нет.
— А как?
Маринка открыла рот, но не нашла слов для ответа.
— Сволочь ты, Ярош. Ладно, хватит дуться, - примирительно сказала она. – пошли, я всё сделаю.
Сашка приподнял бровь, удивлённый такой быстрой капитуляцией.
— Всё? Вот так просто? - спросил он, не веря своему счастью.
— Да, всё, - буркнула Маринка. Только не строй из себя невинность. Ты прекрасно знаешь, что на меня действует. И не смотри на меня так, будто я тебе одолжение делаю. Сама знаю, что творю. Пошли уже, пока я не передумала.
Они двинулись в сторону Маринкиного дома, уже не говоря ни слова. Атмосфера между ними была напряжённой и одновременно какой-то электрической. Саша чувствовал, как Маринка то и дело бросает на него взгляды, пытаясь разгадать, что у него на уме. А у самого в голове была каша. С одной стороны, он добился своего. С другой – понимал, что всё это какая-то дикая смесь чувств, желаний и недомолвок, которая рано или поздно взорвётся.
Зайдя в подъезд, Маринка потащила Сашку на чёрную лестницу, где иногда появлялась уборщица и то раз в год по обещанию.
Поднявшись повыше, она развернулась к нему и впилась в его губы страстным поцелуем. Сашка ответил на поцелуй, прижимая Марину к стене. Её губы были горячими и требовательными, а руки крепко обхватили его шею. Он расстегнул молнию на её куртке, нащупал упругую грудь под тонкой тканью блузки. Поцелуй становился всё более жарким и неистовым.
Марина оторвалась от его губ, тяжело дыша. Её глаза горели страстью.
— Чтобы не звука, понял!
Она села на корточки и, притянув к себе за ремень Сашку, начала расстёгивать ему брюки.
Он опешил от такой напористости, но сопротивляться не стал. Прикрыл глаза, чувствуя, как тонкие пальчики Маринки, освобождают его плоть из плена
Из окна в окно