Внутри — три комнаты, кухня, веранда. Елена прошлась по комнатам, провела пальцем по подоконнику — чисто. Пахло деревом и чем-то детским. Как в их с Лёшей старом родительском доме... Но их родители погибли в автокатастрофе ещё в 1990 году, и тот дом они продали буквально за копейки.
— Подходит, — кивнула она.
Они распаковали вещи. Мальчики выбрали себе комнаты. Витя бросил рюкзак на пол своей и вышел во двор осмотреться.
Макс стоял у порога своей, неуверенно оглядываясь. Елена подошла к нему, поправила воротник рубашки.
— Всё будет хорошо, Макс, — сказала она тихо. — Я с тобой.
Он поднял на неё глаза — и в них было столько боли, столько невысказанного, что у неё сжалось сердце.
На следующий день Светлана приехала с новостью.
— Слушай, Лен! Тут местечко освободилось на рынке. Проходное. Хочешь, попробуем? Бельё там, колготки, всякие женские штучки. Я знаю, где брать товар - на Черкизоне в Москве. А ты тут будешь рулить.
Елена задумалась. Денег оставалось впритык, хотя Али напоследок выдал ей весьма щедрую премию и очень не хотел отпускать
— А давай попробуем, — решила она.
Они арендовали точку, закупили первую партию товара. Света ездила в Москву за бельём на автобусе — «челночила», как тогда говорили. Елена стояла за прилавком, училась улыбаться покупательницам, хвалить товар, считать выручку.
Дело пошло. Через 3 месяца они сняли пустующее помещение в центре города, сделали ремонт и открыли первый в городке полноценный магазин белья. Елена брала на себя всё больше ответственности — бухгалтерию, переговоры с поставщиками. Она становилась жёстче, увереннее. Лена носила строгие юбки-карандаши и красила губы яркой помадой, завивала волосы. Мужчины оборачивались на неё.
Школа встретила мальчиков шумом и толкотней. Витя почти сразу нашёл общий язык с местными пацанами — крепкий, уверенный в себе, он никогда первым не лез в драку, но при необходимости мог дать отпор.
А вот Макса заметили сразу. Смуглая кожа, черные волосы, тонкий нос...
— Чурка! — услышал он в первый же день.
Услышал от парня постарше, который подошёл к нему в коридоре и ни с того ни с сего со всей дури толкнул плечом. Макс упал. Домой вернулся с разбитой губой.
Елена увидела кровь и застыла.
— Кто? — спросила она жёстко.
— Неважно, — буркнул Макс, проходя в комнату.
Она сжала кулаки. Витя, стоявший в дверях, переводил взгляд с тетки на двоюродного братишка.
— Скажи мне кто, я его...
— Нет, — оборвала его Елена. — Я сама разберусь.
На следующий день она пришла в школу. Утром Макс кивнул ей на того самого парня. Лена не стала идти к завучу или директору, а подкараулила старшеклассников в туалете. Зашла без стука, закрыла за собой дверь и посмотрела на троих парней хулиганистого вида, которые курили стоя у открытого окна.
— Ты тронул моего сына? — спросила она спокойно.
Обидчик Макса, с наглой ухмылкой, шагнул вперёд. Он был довольно крупным, с широкими плечами и сальными волосами. Он оглядел её с головы до ног, задержал взгляд на её груди и бёдрах.
— А ты чья мамаша? Того, чёрного? — он сплюнул в сторону. — Ну я. И что ты мне сделаешь?
Елена улыбнулась. Она была в классической черной юбке и блузке, в туфлях на каблуках. Она подошла к нему вплотную, так что он почувствовал запах её духов и тела, вдруг взяла его руку и положила себе на бедро.
— Нравится? — спросила она шёпотом.
Парень опешил. Его друзья за спиной нервно засмеялись.
— Ещё раз, подонок, тронешь моего сына - сильно об этом пожалеешь!
Она, не меняя выражения лица, подошла к чаше, задрала юбку, приспустила бежевые кружевные трусики
Ночь любви