Юлька остановилась. Она смотрела на него с горечью и странным, почти издевательским сочувствием.
– Другая — это значит какая? Правильная? Чистая? Никита, ты застрял в своих фантазиях. Ты любишь образ девочки с картинки, а не меня.
– Я люблю тебя! – воскликнул он, хватая её за руку и разворачивая к себе.
Она не отстранилась. Напротив, она сделала шаг навстречу, прижавшись к нему всего телом. Никита почувствовал запах её кожи — смесь дешевых сигарет, какого-то терпкого мужского парфюма и ещё чего-то, чего он не мог распознать, но что вызывало у него дрожь.
– А ты когда признаешься мне в любви? – прошептала она, глядя ему прямо в глаза. Теперь её взгляд был затуманенным, тёмным, в нём не было привычного света. Осталась только жажда.
– Юля, я...
– Давай, Никита. Признайся.
Он сглотнул, чувствуя, как сердце бьётся о рёбра.
– Я люблю тебя. Больше всех на свете.
Юлька вдруг замерла. Секунду он думал, что она сейчас расплачется или бросится ему на шею. Но она медленно улыбнулась, и эта улыбка была ледяной.
– Боже, ты такой жалкий.
Она отпихнула его, засмеялась. В этот же момент из-за угла вылетели Вадим и ещё один из их компании. Было видно — они слышали всё. Они стояли, скрестив руки, и с открытым издевательством наблюдали за ними.
– Что, отличник, выложил все карты? – Вадим с силой хлопнул Никиту по плечу, едва не сбив с ног. – Как так вышло, что ты влюбился в нашу мадам?..
Юлька подошла к Вадиму, обхватила его за шею и демонстративно прижалась к нему, закинув ногу на бедро.
– Представляешь, Вадик, какие они все смешные. «Я люблю тебя, больше всех на свете...» – она передразнила Никиту, картаво коверкая слова. – Как в дешевой мелодраме.
Вадим осклабился и, глядя прямо в глаза Никите, положил руку ей на ягодицу, сжав её ощутимо крепко.
– А она ничего. Слышь, Ники, она знает, что значит настоящий секс?
– Закрой рот, – тихо сказал Никита, сжимая кулаки.
– Да ладно тебе, чего ты заводишься? – Вадим притянул Юльку к себе ещё сильнее. – Ну, она не такая святоша, как ты мечтаешь. Ты бы видел её, когда она спускает штаны...
Юлька в этот момент закинула голову назад, закрыв глаза. Её грудь вздымалась, и Никита видел, как ткань тонкой блузки натягивается. Она была ослепительна в своём падении, в своём разврате.
– Перестань, – прошептал Никита.
– Ой, да чего ты? – Юлька вдруг обернулась к нему, её голос стал странным, глухим. – Хочешь знать правду? Я никогда не была той маленькой девочкой, которой ты меня считал. Пока ты там строишь планы, где мы будем жить через десять лет, я живу сейчас. Знаешь, каково это — когда тебя вжимают в стену, сдирают с тебя одежду прямо в коридоре, пока никто не видит? Когда пальцы зарываются в волосы и тебя буквально заставляют...
Она замолчала, глядя на него, и в её глазах Никита увидел не только страсть, но и какую-то глубокую, непроходящую тоску.
– Ты ведь не простишь меня, если я скажу, что мне с ними лучше, чем могло бы быть с тобой?
Никита не мог слова вымолвить. В этот момент он понял, что всё, что он считал любовью, было лишь собственничеством. Он хотел владеть её чистотой, а не её самой.
– Ты свалилась в пропасть, – наконец выдавил он.
– Нет, Никита, – она печально улыбнулась. – Я просто спустилась на землю. Ты попробуй, вместо того чтобы читать книжки, просто обними меня один раз. Настоящим, живым мужским объятием. А не так, чтобы бояться задеть мне плечо.
Поезд наслаждения