её моложе и красивее. Увидев мужа, она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Она смотрела на него, но видела перед собой не его, а другого — того, кто стоял рядом минуту назад.
Фёдор Валерьевич начал что-то рассказывать. Он говорил о Саше, о том, какой тот негодяй, как он хамил ему на паре, как он оскорбил ректора, и как теперь его обязательно выгонят. Он говорил это с явным удовольствием, смакуя каждую деталь. А в это время Саша уже пробравшись к выходу ловко проскользнул в дверь оставшись незамеченным.
— Этот мальчишка получит по заслугам! — воскликнул он. — Больше он к тебе не подойдёт, я позаботился. Такие типы должны знать своё место!
Оксана слушала его и чувствовала, как внутри неё нарастает странное, доселе незнакомое чувство протеста. Она видела, как её муж самодовольно ухмыляется, как он сжимает свои пухлые кулаки, и впервые она почувствовала к нему не жалость или привычную покорность, а брезгливость. Она смотрела на его лысину, на его двойной подбородок и с трудом могла поверить, что этот человек — её муж. Посмотрев на часы, Фёдор Валерьевич спохватился, у него была следующая пара. Он быстро попрощался, чмокнул жену в щёку и ушёл, оставив библиотеку в тишине.
Тишина была плотной, почти осязаемой. Оксана слышала, как стучит её сердце. Она знала, что сюда ещё никто не скоро заглянет. Она была погружена в себя, в те ощущения, которые только что испытала. Осторожно, словно боясь, что её кто-то увидит, она поднесла свою открытую ладонь, которая всего минуту назад касалась его, к лицу. Она вдохнула аромат мужского тела, смешанный с терпким запахом одеколона. Этот запах ударил ей в голову, как глоток крепкого вина.
Её тело требовало продолжения. Она чувствовала странное, томительное тепло внизу живота. Это было ощущение, которое она испытывала крайне редко, и уж точно никогда вот так, днём, на работе. Другая её рука, дрожащая и неуверенная, опустилась вниз. Она задрала свою длинную юбку, обнажив бледные, гладкие бёдра. Пальчики аккуратно, словно впервые изучая себя, нащупали заветное место и начали ласкать его. Оксана прикусила губу, чтобы не издать ни звука. Эмоции переполняли её. Это всё было неправильно, аморально, грязно. Она нарушала все правила, которые вбила себе в голову с детства. На неё осуждающе смотрели писатели с развешанных картин. Но несмотря на все эти правила, несмотря на запреты и стыд, в тихой, пыльной библиотеке института сейчас кончала с тихим, едва слышным стоном замужняя женщина. Она выгнулась на стуле, закрыв глаза, и в этот момент она была самым счастливым человеком во всём этом огромном, шумном здании. Её пальцы сжались, и она почувствовала, как влага смачивает бельё. Она тяжело дышала, приходя в себя, и понимала, что теперь обратной дороги нет. Запретный плод оказался сладким, и она хотела ещё.
Который год?