«И правда, подготовилась», – мелькнуло у меня в голове, пока Тая открывала тюбик и щедро покрывала смазкой мой член.
Закончив, она легла на живот рядом со мной и протянула тюбик мне:
– Алексей Львович, Ваша очередь.
Я взял тюбик и принялся смазывать её анус, заодно неторопливо растягивая его – сначала одним пальцем, потом двумя, наконец тремя. Сразу почувствовал, что её задний проход податлив, как глина у гончара: первопроходцем я явно не буду. Ну и плевать, хотя любопытно всё же, откуда у неё столько опыта в столь юном возрасте. Почувствовав, что она готова, я снова нанёс лубрикант на член и пристроился сверху.
– Я буду нежен, милая, – сказал я, целуя её в плечо, и начал медленно вводить свой член в её попку.
Он входил легко, почти без сопротивления, в очередной раз подтверждая, что Тая – сокровищница тайн. Уже через минуту я был в ней полностью, и её дыхание участилось, срываясь в частое дыхание через нос.
– Я могу начать двигаться, милая?
– Да, Алексей Львович... и не жалейте меня... мне нравится пожестче.
– Ну тогда держись, дорогая.
Я ухватился за её грудь и приподнялся вместе с ней на колени, открывая себе доступ к её влажному лону. Начав ритмично двигать бёдрами, я погрузил средний и безымянный пальцы левой руки в её мокрое влагалище и стал двигать ими навстречу члену, который ходил в её попке. Она прерывисто стонала, сжимая внутренними мышцами мои пальцы, текла, как весенний ручей, и вскоре её затрясло. На этот раз её оргазм был тихим, почти неслышным – и я излился в её попку в тот же миг.
***
Почти под утро, выжатые до последней капли, но с блаженной усталостью, мы лежали, сплетаясь в единый узел — так, что не понять, где кончается она и начинаюсь я.
— Для своего возраста ты весьма опытна, Таечка — я скользнул пальцами по её плечу, стараясь, чтобы вопрос прозвучал не как допрос, а как лёгкое касание. — Не хочешь поделиться, как так вышло?
— Алексей Львович... это довольно тяжёлая история... — голос дрогнул, как натянутая струна.
— Тая, если не хочешь говорить — не надо. — Я почувствовал, как под ногами затрещал тонкий лёд, и понял, что одно неосторожное движение — и рухнет всё, что так внезапно расцвело между нами. — Я не заявлял права на твои раны.
— Нет, Алексей Львович, Вам можно это знать... — она подняла на меня глаза, в которых блестело что-то, что я не сразу осмелился назвать. — Честно говоря, Вы первый человек, с которым я переспала по собственному желанию.
Холодный душ осознания окатил меня с головы до пят, сковал мышцы ледяным оцепенением. Я промолчал, но внутри что-то оборвалось с глухим стуком.
— Помните, я говорила, что мне есть где жить? Мол, спасибо родителям... — она закусила губу.
— Да, помню. Говорила.
— Так вот, отчим два года назад отдал мне квартиру. И записал на меня. Но честно говоря, учитывая то, что я пережила перед тем, как её получить... лучше бомжевать на вокзале, чем смотреть на эти стены и вспоминать..
Мрачные догадки, как стая воронов, пронеслись у меня в голове, но я продолжал хранить молчание — оно сейчас было моим единственным союзником.
— Десять лет назад умер мой отец. — Она начала говорить ровно, как читают протокол, но пальцы её уже впились мне в предплечье. — Мать почти сразу вышла замуж за другого мужчину. Моего отчима. У него был сын. Старше меня. Получается, мой сводный брат. А через шесть лет после
Семейная ссора. Часть 3