от его слов по всему телу разливается тепло, ответила тихо, почти шёпотом:
— А я редко встречаю мужчин, которые умеют говорить так, как ты. Продолжай — мне нравится.
Лоренцо усмехнулся и взял её руку, переплетая свои пальцы с её.
— Девчонки, — сказала Елена, поворачиваясь к подругам и переходя на русский, чтобы итальянцы не поняли, — я думаю, мы не ошибёмся, если согласимся подняться к ним. Я чувствую, что этот вечер может стать тем самым, о котором мы будем вспоминать ещё долго.
Марина, тоже на русском, ответила, не сводя глаз с Алессандро, который продолжал поглаживать её спину:
— Судя по тому, как он на меня смотрит и что обещает, я готова на всё. Я давно не чувствовала себя такой желанной, такой живой. Это стоит того.
— А я, — добавила Светлана, и её голос звучал увереннее, чем обычно, — чувствую, что он видит меня настоящую, а не просто красивую обёртку. Давайте попробуем. Мы же не зря приехали в Италию.
Елена кивнула и снова повернулась к Марко, переходя на английский. Она взяла его руку в свою и слегка сжала, привлекая его внимание:
— Мы подумали, — сказала она, и в её голосе звучала решимость, смешанная с лёгким вызовом, — и мы согласны. Покажите нам, что вы обещали, Марко. Но предупреждаю: мы женщины с характером, и с нами нужно обращаться аккуратно, потому что мы умеем удивлять.
Марко улыбнулся, явно довольный её решением, и допил шампанское, прежде чем поставить бокал на стол:
— Обещаю, что обращаться я буду страстно, но нежно, — сказал он, и его голос стал чуть глубже. — И вы не пожалеете, что доверились нам. Это будет лучший вечер вашей жизни, lo giuro — клянусь.
Он перевёл взгляд на своих друзей, которые уже понимающе кивали, и добавил что-то по-итальянски, быстро и тихо, отчего те усмехнулись и заговорщически переглянулись.
— Тогда, — произнёс Лоренцо, поднимаясь и протягивая руку Светлане, — мы не будем терять время. Пойдёмте, покажем вам, где мы остановились. Это совсем рядом.
Он подмигнул, и в его глазах горел озорной огонёк.
Решение оказалось легче самого ожидания. Когда женщины встали, волнение сразу стало телесным: слегка ватные колени, слишком отчётливый стук сердца, прохлада кондиционера на открытой коже. Ни одна уже не шутила. Не потому, что стало страшно, а потому, что каждая вдруг поняла, что игра закончилась и начинается что-то настоящее.
Они поднялись из-за стола, оставляя пустые бокалы и полусъеденные закуски. Итальянцы жестом пригласили женщин следовать за ними, и те, чувствуя, как сердце колотится от волнения и предвкушения, пошли за ними через бар, мимо столиков, мимо пианиста, который всё ещё играл свою медленную джазовую мелодию.
В лифте, оторый поднимал их на верхние этажи отеля, Марко стоял близко к Елене, и его рука лежала на её талии, чуть ниже, чем требовали приличия. Елена чувствовала его тепло, его дыхание, и её собственное дыхание участилось.
— Ты не боишься? — спросил он тихо на английском, наклонившись к её уху.
— Боюсь? — переспросила она, поворачивая голову, чтобы встретить его взгляд. — Нет. Я давно не чувствовала себя такой живой. Это именно то, что я искала.
Он усмехнулся и чуть сжал её талию, притягивая ближе:
— Тогда ты получишь именно то, что ищешь.
Алессандро стоял рядом с Мариной, и его рука скользнула по её спине, касаясь открытой кожи, пока лифт медленно полз вверх. Он ничего не говорил, но его глаза говорили за него — они обещали столько, что у неё перехватывало дыхание.
Лоренцо и Светлана стояли чуть поодаль, но он уже переплёл свои пальцы с её, и она
Аристократка. Дефлорация