чувствовала, как его большой палец гладит её ладонь, мягко, успокаивающе, но в этом жесте было столько намерения, что её сердце билось в унисон с его.
Лифт ехал недолго, но время внутри растянулось. За зеркальными стенами отражались шесть человек, которые всего полчаса назад были незнакомцами. Каждый случайный жест становился заметнее: ладонь на талии, переплетённые пальцы, задержавшийся взгляд. Светлана первой отвела глаза от собственного отражения и тихо улыбнулась. Марина заметила это и улыбнулась в ответ. Этого короткого обмена им хватило, чтобы снова почувствовать себя одной командой.
Когда двери лифта открылись, Марко повёл их по тихому коридору к президентскому люксу на верхнем этаже. За дверью открылась огромная гостиная с высокими лепными потолками, мягким ковром и панорамными окнами, за которыми мерцал ночной Милан.
— Добро пожаловать, — сказал Марко. — Здесь никто не будет нам мешать. Чувствуйте себя как дома.
Елена огляделась, чувствуя, как от высоты и простора захватывает дух. Она перевела взгляд на Марко и улыбнулась:
— Здесь действительно красиво. Но главное — это компания.
Она слегка коснулась его руки, и он сжал её в ответ.
Марина уже успела подойти к окну и заворожённо смотрела на огни внизу.
— Господи, какой вид... — прошептала она, и Алессандро подошёл к ней сзади, положив руки ей на плечи, чуть сжимая, притягивая к себе.
— Это всего лишь город, — сказал он, наклоняясь к её уху, — а ты — настоящее чудо.
Светлана и Лоренцо остановились в центре комнаты, рассматривая интерьер. Лоренцо указал на мягкий диван:
— Садитесь, чувствуйте себя свободно. Мы заказали кое-что в номер, сейчас принесут.
И тут раздался тихий стук в дверь — короткий, вежливый, как у хорошего официанта.
— Entri, — сказал Марко, и дверь открылась.
В люксе было заметно тише, чем внизу. Толстые окна глушили город, и музыка из бара исчезла, словно дверь закрылась не просто за их спинами, а за всей прежней частью вечера. Пахло полированным деревом, прохладным воздухом кондиционера и едва уловимым мужским парфюмом. На стекле окон отражались их фигуры и огни города, смешиваясь в одно мерцающее полотно.
В номер вкатили накрытый столик на колёсиках — с белой скатертью, на которой стояло всё, что нужно для идеального вечера: две бутылки шампанского «Veuve Clicquot» в серебряных ведёрках со льдом, высокие фужеры, которые тут же запотели от холода, тарелки с изысканными итальянскими закусками — прошутто, пармезан, оливки, вяленые томаты, — большая чаша с фруктами: виноград, персики, инжир, и коробка шоколадных конфет от лучшего кондитера Милана, перевязанная золотой лентой.
Официант — молодой, с тёмными глазами и лёгкой улыбкой — ловко переставил всё на стеклянный столик, поправил салфетки и, учтиво склонив голову, сказал:
— Buona serata, signori e signore. Se avete bisogno di altro, chiamate pure. — Хорошего вечера, синьоры и синьориты. Если понадобится что-то ещё, просто позовите.
Он бесшумно вышел, закрыв за собой дверь.
Лоренцо тут же подошёл к столику и взял бутылку шампанского.
— Мы надеялись, что сегодня случится что-то особенное, — признался он, ловко открывая бутылку с тем самым звонким щелчком, который звучал как начало праздника. Он разлил золотистый напиток по тонким, изящным бокалам и вручил один Светлане, задерживаясь на мгновение взглядом на её руках. — И, кажется, наши надежды оправдались. Я видел вас в баре и сразу понял — этот вечер будет не таким, как все.
Он улыбнулся ей открыто, почти по-мальчишески.
— Вы так красивы, — добавил Марко, поднимая свой бокал и обводя взглядом трёх женщин, — мы сделаем эту ночь незабываемой, tesoro.
Он поднёс бокал к губам Елены, предлагая ей сделать глоток, и она, не сводя с него глаз, сделала
Кавказские пленницы