Она прошла, уволакивая за собой Тёму. Комната была маленькая, девчачья. Кровать застелена покрывалом с цветами, на столе учебники, на стене фотографии.
Артём сел на край кровати и Юлька села рядом. Близко, но не вплотную. Взяла его за руку.
— Ну ты чего? Случилось что?
— Ничего. Нормально всё.
Она наклонилась и поцеловала его. Просто, в губы. Он ответил. Сначала неловко, потом чуть смелее. Она пахла шампунем. Клубникой, кажется. Он положил руку ей на талию.
— Подожди, — шепнула она и встала, чтобы выключить верхний свет, оставив только настольную лампу. — Так лучше.
Она целовала его, он целовал ее. Она легла на спину, потянула его за собой. Её рубашка задралась, открывая вид на умопомрачительной красоты половые губки девушки, плоский белый животик с таким манящим пупком.
— Юль, — Артём аж задохнулся от такого вида.
— Что? — спросила она, раздвигая ножки пошире.
— Я поцелую сначала, хорошо?
Он, не дожидаясь ответа, прильнул губами сначала к животику девушки, стал целовать его. Спустился вниз и начал языком ласкать и без того влажную её киску. Артём вспоминал всё, чему научился после первого своего раза с Алиной, но реакция Юльки совершенно не походила на вздохи и стоны сестры.
Он попытался. Честно. Только тело не слушалось. Он старался, он правда старался, но ничего не происходило. Вообще ничего. А ведь по факту он лизал киску ничуть не хуже, чем у Алины. Да и грудь Юльки хотели лапать все парни района.
Но ничего не отзывалось в нём.
Юлька открыла глаза и приподнялась на локтях. Посмотрела на него.
— Что такое?
— Сейчас. Подожди секунду.
Он снова попытался. Снова поцелуи, языком в самые недра, потом пальцами...
— Артём, — сказала она тихо.
— Сейчас, сейчас.
— У тебя... — она не договорила.
— Получится. Ща.
— Ты же говорил, что у тебя было уже.
— Да было. Говорю же, ща.
Она легонько оттолкнула его ногами и села. Поправила рубашку, натянув ее на колени.
— Может, ты не хочешь меня?
— Хочу.
— Тогда почему?
Он не знал, что ответить. Артём и сам не понимал почему. С Алиной все получилось само.
— Я не знаю, — сказал он честно.
Юлька встала. Прошлась по комнате.
— Это из-за меня? Я тебе не нравлюсь?
— Нравишься, говорю же.
— Тогда что? Ты... ты может... — она замялась, подбирая слова. — Ты может, по мальчикам?
— Нет, блин! Ты чё ваще?
— А что тогда?
Юлька смотрела на него, и в ее взгляде растерянность начала меняться на обиду.
— Я родителей выпроводила, — сказала она. — Я... я готовилась. А ты... ты даже не можешь...
— Могу я всё. Моя первая стонала знаешь как.
— Не знаю. От отчаяния стонала может? От обиды?
Он сидел на краю ее чистой кровати с цветочным покрывалом и не мог ничего ответить. Он просто молчал.
— Знаешь что, — голос Юльки изменился. — Иди отсюда.
— Юль...
— Иди. Я не хочу с тобой сидеть. Я как дура тут... а ты...
Она посмотрела на него, и в ее глазах не было ни жалости, ни нежности, была чистая, девичья злость.
— Пошёл на хер, — сказала она чётко. — Ты вообще не мужик.
Он встал. Натянул джинсы. Нашел свою футболку. Надел. Вышел на площадку и закрыл за собой дверь. Артём пошел вниз пешком, хотя лифт работал. Потому что в лифте было зеркало, а смотреть на себя не хотелось совершенно.
Сунув руки в карманы, он пошел домой. Быстро, почти бегом.
— Алин? — крикнул он в коридор, когда открыл входную дверь.
Госпожа как феномен высшей математики. Часть 3