— отозвалась она из глубины квартиры. — Ты чего припёрся? Ты же у Лёни.
— Отменился... Лёня.
Артём снял кроссовки и прошел на кухню.
Алина стояла у холодильника в одном полотенце. Увидев его, она улыбнулась.
— Ты чего так смотришь?
— Ничего, — сказал он. — А где предки?
— Так они ж в театр после работы. Тебя тоже быть не должно было. Я в душ уже собиралась. А тут ты пришел. Подождешь, или...
— Или что? — спросил он хрипло.
— Или пойдешь со мной?
Алина не стала ждать ответа. Развернулась и пошла в ванную.
Когда он вошёл вслед за ней, Алина уже скинула полотенце и шагнула под воду. Артём разделся и присоединился к ней. В поддоне было тесно, локоть сразу упёрся в плитку. Она повернулась к нему лицом. Вода текла ей по шее и между грудей. Он положил ладони ей на талию, притянул и поцеловал. Губы у неё были мокрые. Она открыла рот, язык коснулся языка, руки легли ему на затылок.
Он целовал её долго. Шею, ключицу, грудь. Алина выгнулась к нему.
— Я боялась, что та ночь никогда не повторится.
— Я думал, что ты не захочешь даже смотреть в мою сторону, — он выпрямился и поцеловал её. — Мы тогда были пьяными.
— Мы были настоящими, — Алина впилась в него губами.
Его рука спустилась по животу и легла между ног. Там было горячо и скользко. Он провёл пальцем по складке снизу вверх, раздвинул её и вошёл пальцем. Неглубоко. Алина развела колени, насколько хватало поддона, и насадилась на палец сама. Он двигал им медленно, большим тёр клитор. Она задышала чаще, цеплялась за его плечи, потом сжалась и кончила, прижавшись лбом к его груди.
— Быстро ты, — Артём придерживал сестру за локти.
— Давай на полу, — выдохнула она.
Он выключил воду, и Алина вышла на коврик. Осторожно легла на спину — прямо на коврик — и призывно развела ноги. Он практически выскочил из душа и опустился между них. Провёл языком от входа к клитору. Лизал не спеша.
— Как же я люблю тебя, малышка, — говорил он, продолжая ласкать её.
— Да... — она уже слабо подёргивала ногами в очередном оргазме. — Ещё.
Артём держал её за бёдра, сосал клитор, засовывал язык глубоко в неё, насколько мог. Он с ума сходил от вкуса и аромата сестры. И она потянула его за волосы вверх.
Артём лёг на неё, провёл головкой по мокрым губам, собрал смазку и вошёл до самого конца. Алина обхватила его ногами. Он двигался в ней глубоко и размеренно. Целовал и повторял в промежутках, что жизни не видит без своей сестрёнки. Она подавалась навстречу каждому толчку. Внутри неё было узко и горячо, а стенки влагалища сжимались так, что у него кружилась голова.
Он приподнялся на руках и стал входить резче. Выходил до головки и входил снова, лобком ударяя о клитор. Алина стонала в голос.
— Ещё! Ещё! Люблю! Я так люблю тебя, Артёмка! Кончи в меня! В меня! Умоляю!
Она подняла ноги выше, чтобы он входил ещё глубже, врезаясь головкой в шейку матки. И Алина кончила под ним с судорогами в ногах. Артём стал двигаться чаще, пока не кончил в неё. Вылил всё до конца, толчками. Она держала его ногами и не отпускала, пока он не перестал пульсировать.
— Мы навсегда друг у друга, — дрожащим голосом проговорила Алина.
6
У раннего утра в этом городе была одна особенность — оно было такое же серое, как и вчера, и как позавчера, и как все утра. Разницу составляли лишь времена года — они
Барин, Часть первая.