Оргазм накрыл как волна. Не просто физический — всё тело задрожало, голова запрокинулась, мир исчез. Я летела. Плыла. Ничего не чувствовала, кроме тепла и пустоты. Ни мыслей. Ни сомнений. Только она — центр вселенной.
Сабспейс. Первый настоящий.
Не знаю, сколько прошло. Когда вернулась — лежала на кровати, верёвки сняты, она гладила меня по волосам.
— Как ты? — тихо спросила.
— Я... не знаю, — прошептала я. Голос чужой. — Это было... страшно. И... нужно.
— Знаю, — она поцеловала лоб. — Поэтому ты останешься на выходные. Полностью.
На следующий день пришло письмо от арендодателя: срок аренды моей квартиры истекает через месяц.
Я показала Госпоже.
— Решай, — сказала она просто. — Можешь продлить. Или перевезти вещи сюда.
Я смотрела на экран. Пальцы дрожали.
Это был выбор. Настоящий.
Я закрыла ноутбук.
— Я... подумаю.
Но уже знала ответ.
В понедельник на работе объявили моё повышение — благодаря её звонкам и советам. Все поздравляли. Сара обняла.
— Вижу, проект пошёл на пользу.
Я улыбнулась. Внутри всё пело и одновременно болело.
Вечером я привезла первые коробки.
— Это не навсегда, — сказала я, ставя их в прихожей. — Просто... удобно.
Госпожа кивнула, не споря.
— Конечно, дорогая. Просто удобно.
Она закрыла дверь. Щёлкнул замок.
Я поняла: назад пути уже нет.
Но всё ещё шептала себе: это игра. Красивая игра.
Пока.
Месяц спустя. Игровая комната. Вечер:
Я стояла посреди комнаты — обнажённая, руки за спиной, ноги на ширине плеч. Поза ожидания. Знакомая, почти успокаивающая. Но сегодня в воздухе висело что-то другое. Не обычное предвкушение сессии. Что-то... финальное.
Госпожа сидела в кресле, скрестив ноги, в чёрном корсете и перчатках. Перед ней на столике лежал небольшой кожаный футляр — медицинский, стерильный. Рядом — лоток с инструментами, накрытый белой салфеткой.
Мой взгляд метнулся к столику. Сердце ускорилось.
«Подойди», — её голос был спокойным, но в нём звучала непоколебимая решимость.
Я шагнула ближе. Ноги ватные. Она жестом указала на гинекологическое кресло в углу — кожаное, с фиксаторами для ног и рук.
Что в этом футляре? Татуировка? Клеймо? Боже, только не клеймо, я видела фотографии...
Нет, стоп. Дыши. Она никогда не делает ничего без предупреждения. Если это серьёзно, она скажет. Даст выбор.
Даст?
Когда последний раз она давала выбор?
«Садись. Ноги в стремена».
Я подчинилась — медленно, чувствуя, как ладони становятся влажными. Холодная кожа кресла липла к спине. Металлические стремена обхватили лодыжки — жёсткие, неумолимые. Щелчок замков. Ноги разведены широко, беззащитно. Всё открыто.
Госпожа подошла, встала между моих ног. Её взгляд скользнул вниз — оценивающий, клинический. Как хирург перед операцией.
«Сегодня мы сделаем то, постоянную метку». Она провела пальцем в перчатке по моим губам — там, внизу, раздвигая их. «Здесь».
Палец коснулся клитора. Нежно. Почти ласково.
«Прокол. И через него — замок. Золотой. С гравировкой».
Воздух застрял в лёгких.
"Прокол клитора? — прошептала я, дрожа. Госпожа улыбнулась: «Да. Это сделает тебя моей навсегда. Чувствуй, как твой клитор уже пульсирует от одной мысли».
Старая я кричала внутри: 'Это адская боль!'
Но новая шептала: 'Это метка любви.' Холод антисептика обжёг кожу, и я сдалась, чувствуя, как влага стекает по бедрам."
Старая: А если... а если на работе? В раздевалке спортзала? У гинеколога?
Новая: Пусть видят. Пусть знают. Или не знают — но ТЫ будешь знать. Каждую секунду.
Старая (слабея): Это же... это изуродует...
Новая: Или украсит. Её меткой. Её замком.
Госпожа убрала руку, сняла перчатку. Достала из футляра новую пару — стерильную, белую. Щелчок латекса о запястья.
«Ты понимаешь, что это значит?» — спросила она, доставая антисептик и ватный диск.
Холодная жидкость коснулась кожи — резкая, обжигающая. Я вздрогнула.
«Это будет больно. Очень. Я не буду использовать анестезию — боль часть ритуала. Ты должна прочувствовать
Байки из щелки. Байка вторая Запахло жаренным