со страшной силой до сих пор, как и рука, ей присудили 3 порки и 2 раза по 60 часов анального, вагинального, сосочного и языковго зуда, немедленно. Дали только воды попить.
Над ней жалиться не стали. Поставили напротив креста и запаковали обратно, только использовали другой кляп, натянули повязку на глаза. Крест поставили полностью вертикально. Сзади подошел человек с банкой и спонжиком и обильно смазал анус и половые органы, обмакнул палец в раствор и вставил в зад Оле, после обощел и щедро смазал соски груди. Оля взревела. Язык схватили щипцами, вытягули и тоже обильно смазали. Таймер показал 59:59.
Марию отвезли обратно, все процедуры повторились. У себя ее вызвали к начальнику. «Готова!» привычно сказала Мария, стоя на коленях и сняв стринги с туфлями.
— Маша, Маша, чего тебе вот не терпелось. Дура! Сказал начальник, еще двое суток стоять будешь. Конвой, в подвал!
Далее проследовали те же процедуры, ее разрели и подвели к металлическому кресту. На таймере было 49:00. Дальше повязка на глаза, уши, мир скрылся. Маша рыдала и тряслась, сердце бешенно колотилось. Через пару секунд она ощутила движение возле лобка и пися страшно зачесалась, ее затрясло. Снова эта невыносимая чесотка. В попу вставили палец, вынули и смазали анус. Горели и пися и попа. Она издала протяжный стон. И тут загорелись соски. Страшно. Самое тяжелое, это когда чешутся соски, подумала Мария. Таймер показал 48:57
***
Оля вытерпела свои первые 60 часов. Хотелось почесать все и попу и и писю и соски. Где-то посередине раствор обновляли. Ее колотило с безумной силой, но она смогла заснуть. Соски обожгло, она проснулась, все начало зудеть с страшной силой, вдвое сильнее, чем раньше. Еще сильнее зазудела пися и анус. Язык помазали чем-то и он перестал чесаться. Над ней немного сжалились, вот тебе раз, почесала очко, подумала Оля. Попку и писю протерли спонжиком и весь зуд исчез, чесались только соски. Очень страшное наказание. С них тоже сняли зуд. Изнеможденная Оля рухнула в путах. Ее развязали, сняли с креста. Еле волоча ноги, ее довели до камеры, где она рухнула на койку и проспала до подъема.
С утра она привычно побрила все области, надела стринги и готовилась вставать на первую позиционку, но тут вошел конвоир.
— Стринги, туфли, на корточки! Она послушно надела туфли, встала на корточки возле выхода.
На завтрак ее отвели отдельно от остальных. Она быстро поела. В столовой были маленькие столы, ели осужденные на корточках или на коленях.
— На этап! скоммандовал конвойный.
Ее отвели к тамбуру спец учреждения. Стринги, туфли снять, на корточки, руки назад. Оля послушно разделась, встала на корточки и завела руки назад. На запястьях клацнули наручники, на глаза упала маска. Ее гуськом вывели на улицу. Силой подняли, положили в кузов машины. Ноги пристегнули к рукам, накинули ремни и повезли. Ехали не долго. По приезде так же бесцеремонно выгрузили, гуськом завели куда-то. Рядом бросили пакет. Повязку сняли с глаз. Она поняла, что она в таком же учреждении.
— Туфли, стринги, стринги на колени, стоять, на мыски, руки за голову. Командовал надзиратель.
Оля стояла на мысках с спущенными стрингами и руками за головой, демонстрируя мужику большие сиськи, соски, которые еще вчера зудели и гладко выбритый лобок.
— Одевайся, на порку! Скомандовал конвой. Она натянула стринги, сложила руки по швам и опустила голову.
— Руки за голову! Оля подчинилась и пошла по коридорам, следуя за конвойным.
Навстречу ей вели мужика, Оля была в шоке, первый раз она видела мужчину в таком заведении. Они тоже что ли, в стрингах ходят хихикнула она. Ничего себе! Ее
Моя жена.