Ровно. Спокойно. Профессионально. Ни тени. Ни — взгляда. Ничего. Вера не знала, что Наташа видела. Не знала, что Наташа — смотрит. Она отвечала так, как отвечала всегда — вежливо, коротко, по имени-отчеству. Нормально.
Наташа прошла дальше. Палаты, посты, журналы. Обычный обход. Обычная работа. Но теперь — с открытыми глазами. Не с подозрением — с вниманием. Она видела: Дмитрий подходит к посту Веры — в десять, в двенадцать, в два. Видела: стоит. Говорит. Не уходит. Видела: Вера — не отворачивается. Не прогоняет. Не — отстраняется.
Она не знала, что это значит. Может быть — ничего. Может быть — работа. Консилиумы, палаты, выписки, журнал. Может быть — он так общается со всеми. Со всеми — или с ней.
Наташа не знала. Но она решила — узнать.
Позже вечером, наташа закрыла компьютер. Собрала бумаги. Вышла. Пошла домой. На кухне — чисто, прибрано, кафель — белый, посуда — на сушилке. Она готовила ужин. Резала лук. Плакала — от лука. Только — от лука. Дмитрий пришёл в семь. Поцеловал в щёку. Сел. Ел. Рассказывал про совещание. Про — то, что Полозов хочет новый МРТ. Она слушала. Кивала. Отвечала
И — смотрела. На его руки. На его рот. На то, как он держит вилку, как режет мясо, как вытирает салфеткой. На его халат — висел на крючке у двери, чистый, выглаженный. Она гладила его каждое воскресенье. Каждое воскресенье — пятнадцать лет. Халат, рубашки, футболки. Она — гладила. Он — носил. Куда — носил? В больницу. К — кому?
Она думала: Вера. Вера — медсестра. Неврология. Белая форма. Хвост. Прядь у виска. Красивая? Красивая... Но раньше ее не было видно... Раньше было лучше!
Наташа вытерла руки. Выключила свет на кухне. Прошла в спальню. Дмитрий уже спал. Она легла рядом. Не прижалась. Не отвернулась. Легла — на спину, смотрела в потолок.
Нет