и одновременно невесомой. Она смотрела в одну точку перед собой и даже не замечала, как за окном темнеет.
Потом легла.
Без пижамы. Скинула халат и забралась под одеяло.
Уснула.
Утром проснулась такой же. Ни страха. Ни злости. Ни слёз. Просто пустота.
Она выключила будильник, долго сидела на краю кровати, потом поднялась. Пошла в ванну. Почистила зубы. Умылась. Потом оделась.
Зашла на кухню.
Мать что-то говорила про завтрак, про школу, про то, что вечером надо будет зайти в магазин.
Маринка слышала голос, но слова проходили мимо.
— Марин, я к тебе обращаюсь.
Она посмотрела на мать.
Кивнула.
— Ты меня вообще слушаешь?
Снова кивнула.
Светлана продолжила говорить. Маринка молча допила кофе, встала и ушла в прихожую.
Никаких споров. Никаких колкостей.
Мать, проводив её взглядом, лишь пожала плечами.
Маринка вышла из дома.
В школе всё было непривычно тихо – младшие классы уже ушли на каникулы.
У девятых и одиннадцатых последний день занятий.
Уроков как таковых уже не было — только беседы с учителями, какие-то последние объявления, разговоры о результатах года, экзаменах и выпускном.
Класс шумел, смеялся, обсуждали планы на лето.
Маринка сидела за своей партой и смотрела перед собой. За последнее время все привыкли к её поведению, поэтому особо не дёргали.
Сашка несколько раз поглядывал на неё. Он уже смирился с её молчанием за последние недели, но сегодня она была другой.
Не просто тихой.
А словно её здесь вообще не было.
— Марин...
Она повернула голову. Он замолчал. Маринка смотрела вроде на него, а вроде нет.
Он не стал больше ничего спрашивать. Только посмотрел на неё ещё несколько секунд и снова перевёл взгляд на учителя.
После третьего урока Наташка подбежала к Сашке, что-то ему прочирикала, чмокнула в щёку и убежала с подругами в кафе. Кто-то за ними следом. Кто-то ещё оставался в школе, консультируясь с учителями или обсуждая выпускной в коридоре.
Постепенно класс опустел. Учительница вышла из кабинета, дверь закрылась с привычным скрипом.
Стало тихо. Очень тихо.
Сашка посмотрел вокруг. В классе остались только они двое. Он и Маринка.
Они сидели за одной партой. За той самой, за которой встретились в начале пятого класса.
Парта была исцарапана, в углу до сих пор виднелось старое пятно от вытекшей ручки. На краю столешницы осталась почти стёртая надпись, которую они когда-то сделали скрепкой: «Ярош зануда. Шарай вредина».
Сашка провёл ладонью по столу. Маринка сидела рядом, положив руки перед собой.
Тихая.
Неподвижная.
И впервые за все семь лет он не знал, что ей сказать.
Сашка сидел и смотрел на неё. В голове крутились слова, которые он хотел произнести, но все они казались какими-то пустыми. Не про неё. Не про то, что с ней происходит. Он видел, как она смотрела перед собой весь день, как механически кивала, когда к ней обращались, и как её руки лежали на парте, будто она держалась за неё, чтобы не упасть.
Он вспомнил, как она улыбалась. Как смеялась. И как немного заливалась краской, если он говорил ей что-то слишком откровенное, называя его придурком. Все это было. Было совсем недавно. А теперь будто смотрит на чужую девочку, которая просто занимает её место.
— Марин, - снова позвал он.
Она не отреагировала. Сашка наклонился ближе и аккуратно положил руку ей на плечо. Она вздрогнула и посмотрела на него. Глаза были пустые, будто стеклянные, и в них не было ни злости, ни обиды, ни вообще чего-либо.
Вдруг она подняла свою руку и взяла его. Опустила вниз и переплела их пальцы, немного сжала, потом ослабила, снова сжала.
Сашка попытался убрать руку. Не отпустила.
Она продолжила эти пульсирующие движения, отводя взгляд. И тут Сашка заметил, как у неё по щеке скатилась слеза, потом вторая, третья.
Анальные упражнения