правую руку на парту, продолжая его держать левой и ронять слёзы.
И тут Сашка услышал, как она стучит ногтем по парте. Сначала он не придал этому значения, подумал, что нервничает. Но стук был ритмичным и отчётливым: три точки – три тире – три точки. Снова и снова, раз за разом три точки – три тире – три точки... три точки – три тире – три точки.
Сашка замер. Он знал этот ритм. Три точки – три тире – три точки. Это же азбука Морзе. «SOS». Она выстукивала это на парте, не глядя на него, и слёзы катились по щекам, а пальцы всё сжимали его руку, будто он был последним, за что она может держаться.
— Мариш, я здесь, - тихо сказал он, сжимая её руку в ответ. – Я слышу.
Она не остановилась. Стук продолжался, ровный, отчаянный. Сашка поднял её руку и прижал к своей груди, чтобы заглушить этот звук. Она наконец посмотрела на него. Не пусто, а с той болью, которую он не мог выдержать.
Он высвободил руку и, притянув её за плечи, прижал к себе, целуя в висок.
Маринка прижалась к нему и разревелась, что было сил, выплёскивая всё накопившееся за последнее время напряжение. Сашка держал её, разглаживая волосы, пока она плакала, и не пытался ничего говорить. Маринка уткнулась ему в плечо, и его рубашка намокла, но он даже не пошевелился. Ему казалось, что если он сейчас сдвинется хоть на миллиметр, то она снова станет той пустой девочкой, которая смотрела в никуда.
Через некоторое время она успокоилась, но не отстранилась. Сашка, продолжая гладить её по голове, заговорил:
— Если хочешь, рассказывай, не хочешь – молчи. Я понял, что тебе нужна помощь, и я постараюсь сделать всё, что смогу. Но Марин, впереди ЕГЭ. Это наш последний рубеж и ты к нему готова. Я буду рядом, выкинь из головы всё, оставь только задачи. Я не могу сказать, что всё будет хорошо, но к этому надо стремиться. Не плачь, Шарай, мы обязательно с тобой потанцуем на выпускном.
Маринка не ответила. Просто сидела, прижавшись к его плечу, и слушала, как бьётся его сердце. Ровно. Глухо. Так, будто оно знало, что делать, даже когда она сама не знала. Она закрыла глаза и почувствовала, как потихоньку уходит эта тяжёлая пустота, которая сидела в ней со вчерашнего вечера. Не до конца, но хотя бы перестала давить на грудь.
Она подняла голову и посмотрела на него. Сашка выглядел серьёзным, даже слишком. Таким она его видела редко. Обычно он подкалывал, смеялся, мог сказать что-то дурацкое, а тут — сидел и смотрел на неё так, будто пытался удержать её в этом кабинете, в этой реальности, чтобы она снова не ушла в себя.
Маринка приблизилась и поцеловала его в щёку, задержавшись секунд на десять. После чего отстранилась, вытерла лицо, взяла свой рюкзак, поднялась и вышла из класса, так ничего и не сказав.
Сашке не нужны были слова. Всё, что надо было понять, он понял и уже представлял в каком направлении двигаться.
Маринка вышла из школы и почти сразу увидела Славика.
Он стоял у ворот, засунув руки в карманы брюк, и, заметив её, сразу двинулся навстречу.
— Марин, привет.
Она даже не остановилась. Прошла мимо, глядя прямо перед собой. Славик побежал за ней и догнал её.
— Подожди. Я извиниться хотел.
Он протянул к ней руки, пытаясь остановить.
Маринка развернулась – и звук звонкой пощёчины разлетелся по округе.
Славик замер, схватившись за щеку.
Маринка тоже замерла, прожигая его взглядом.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. В её глазах больше не
Теща моя ласковая