он высказал Маше. Подойдя и аккуратно привлекла внимание.
— Поломойкой быть стыдно. И я знаю что говорю. — уверено сказала Татьяна, не отрицая своего прошлого.
— А я считаю что стыд это вообще не важно. — неожиданно для себя заявил, о том что думал Вадим, обе женщины посмотрели на парня с нескрываемым любопытством, как на интересную зверушку. — Все зависит от контекста. Это по своему жестокий урок, просто цель может быть разная. Одна унизить для того чтобы оскорбить и показать место в жизни, это плохо. Но если это воспитание, за совершенное действие которое могло разрушить ее жизнь, то тогда это хороший урок. Наглядный, куда ты можешь упасть.
— Это все равно ужасно, они унижают вызывая стыд - это абьюз, в чистом виде. — недовольно сказала Маша — это варварство, как и порка и другие телесные наказания.
Ни Вадим, ни Татьяна не стали комментировать ее выводы, каждый видимо по своим причинам. И они оба это поняли по взгляду друг на друга.
Вечером в понедельник Вадима, вызвала на ковер Татьяна.
— То что ты услышал от Маши - правда. Да ты все правильно понял мои родители меня так воспитывали, за то что я сделала большую глупость, и проявила слишком большую самоуверенность. Но их теперь нет и это оскорбительно со стороны Маши, так обсуждать решения моих родителей.
— А вы как сами считаете, это нормально. Наказывать своих взрослых детей?
— Вадим я не могу ответить тебе как я думаю, ты же понимаешь у нас с тобой уже тоже есть, контекст. — она натянуто улыбнулась, в этой улыбке было слишком много всего: боль, разочарование и еле различимое желание — Все свободен.
Во вторник и среду он старался не контактировать с Татьяной, потому что чувствовал вину уже не только за сообщения, но и за то что ткнул палкой в старые раны, довольно грубо там поковырял. А вот с Татьяной произошли изменения довольно сильные, она впервые за долгое время одела юбку выше колена с разрезом, где виден край чулка и блузка к ее двойке была довольно прозрачная, что было видно контур лифчика. Еще она стала подходить к Вадиму и интересоваться о его работе чаще чем следовало или вызывала по несущественным вопросам. Естественно все это стало заметно Маше она к концу среды лыбилась как дура. Наблюдая за этим цирком один дурачок не понимает намеков, а старая дева не может просто сказать что ей уже не втерпеж. Это страшно забавляло сплетницу.
В четверг все повторилось с новой силой, ближе к обеду пришло задание написать технические надписи на круглой банке с плавленым сыром, чтобы были и читаемы, но максимально сложно. Кернинги по кругу это чистый мазохизм, почти каждая буква стоит не так как нужно и на это может уйти куча времени.
Татьяна подошла после обеда и посмотрела на макет на iMac. Текст написаный кругом при увеличении смотрелся идеально, то что трудно сделать машине всегда доведет человек.
— Молодец, красиво получается — она поставила кружку с зеленым чаем на стол и нагнулась чтобы посмотреть в натуральную величину, Retina дисплей мать его. Придвинулась к дисплею 27 дюймового моноблока, так что ее грудь пусть и в одежде сжатая лифчиком коснулось плеча.
Вадим замер, это было слишком. Но хуже всего рядом сидела Маша, смотрела на это пристально и силой скрывала улыбку. Татьяна делала вид что не замечает, прикосновения и взгляд девушки. Сюрреалистичность происходящего заставила парня откровенно напрячься. Не только в душе, но и тело отозвалось пусть и на неявное приглашение к интимной близости, в голове образ
минус один гей