И он перевесил все крики разума. — я угощу тебя вкусняшкой.
— Какой?
— Сюрприз. Но это точно будет к чаю.
***
Татьяна разделась наголо и пред ней лежали: костюм горничной черный с белыми вставками виде передничка и подюбника, белые чулки на подвязках, Оксфорды классические spectator shoes черно-белые. И она, маска латексная черная на всю голову, с отверстиями для волос на затылке, глаз и рта, еще дырочками для носа, чтобы не затруднять дыхание. Она еще раз вздохнула, вся недельная подготовка была пред ней.
***
И вот тут мои друзья, нужно вернутся к пятнице, но не этой, а той самой в которой все и началось. То что сейчас произойдет, прямо в ближайшее время будет вам не понятно, нужно объяснить причины ее поведения, а без флешбека в ту пятницу. Мотивы Татьяны будут бессмысленны.
***
Пятница, вечер, день ритуала. Вот уже восемь лет это неизменный строгий распорядок даже после смерти родителей в авиакатастрофе в Индонезии. Не смог его остановить на долго, это необходимо ей как воздух, это помогает принять себя ту, что настоящая. Слабая, ранимая и зависимая. Которую нужно вести за ручку, которой не нужно решать проблемы бизнеса, не искать клиентов, не обсуждать финансовые отчеты и руководство с исполнительным. Родители ввели его после решения быть самостоятельной и независимой. Самой отвечающей за свои действия. И которая приползла на коленях и просила, спустя восемь месяцев, той самой самостоятельной жизни. Да она отказалась от свободы, добровольно и ей ввели, правила и ритуалы.
И один из них это покаяние и раскаяние. И сейчас она собиралась наказать саму себя, за то что вчера несщадно, эксплуатировала молодого совсем глупого парня Вадима Мещерского. Задержав его на работе допоздна, а точнее до 23 часов.
Ритуал был прост - в дневнике, записать поступок и раскаяться. А потом отстоять пред зеркалом на коленях минимум час, подложив под них карандаши. На прошлой неделе был горох, а за пьянку и секс, она стояла два часа на гречке, причем так то кровь проступала через некоторые места, именно по этому она всегда носила длинные юбки и брюки чтобы скрыть следы самоистязании, а там синяки и проколы, натертости от веревки.
Время наступило, она взяла дневник и ровным почерком начала записывать то что считает проступком, то что сделала не правильно за неделю. Она вспоминала все, не только задержку Вадима, но и пару матов на дороге, испачканные трусики, так как терпела до последнего и не удержала пустив струйку. Пропущенный день фитнеса и даже пачку чипсов.
Насобиралось на полтора часа на коленях и 30 ударов по внутренней стороне бедра кожаным жестким падлом. На часах было 22:24 это значило что она постоит на коленях до полуночи а потом сама себе нанесет 30 ударов. Разложив карандаши она сняла длинную майку и лифчик оставшись в одних трусиках встала костяшками на карандаши, боль резко ворвалась в тело. Он начала произносить мантры, она давно поняла, это помогает увести сознание от боли, применяя старый медитативный прием, который работает идеально.
«Я встаю на колени не из слабости, а по собственному выбору».
«Я сдаюсь, чтобы лучше познать себя».
«Боль, это язык тела ведущий меня.»
Мантры помогают, она несмотря на боль, стоит и смотрит на себя, своеобразная смесь буддизма и бдсм.
Но в ее обыденную жизнь, врывается личные сообщения в телегу. На первые два она не обращает внимание, третье раздражает и она начинает думать о ухажере, из-за которого она стояла на гречке, тот кто кончил в нее. Ее начинает все раздражать. Четвертое она смотрит на часы еще 23:41 до полуночи еще девятнадцать минут. Чертыхается и смотрит на
Отпуск. День первый