зацепился за то, как именно всё было устроено. Посуда в сушилке стояла ровными рядами, пусть и разномастная, а столовые приборы не валялись скопом, а лежали в отдельном лотке. Но всё равно все вместе.
Марина, насухо вытерла чашки чистым вафельным полотенцем, висевшим на специальном крючке, и про себя отметила этот факт как настоящий подарок судьбы. За годы работы в агентстве она насмотрелась на самое разное. Большинство мужчин, заказывавших подобные услуги, не заморачивались вообще ничем. На пороге её часто встречали обрюзгшие типы в засаленных майках, в окружении гор грязных носков, немытой неделями посуды с присохшими остатками еды и специфического холостяцкого духа. Их логика была простой и циничной: «Раз я заплатил свои деньги, пусть отрабатывает каждый рубль и выгребает мое дерьмо».
Здесь же всё буквально дышало уважением. Было видно, что Алик не просто ждал сотрудницу — он готовился к её визиту несколько дней, расходуя свои скромные физические силы. Квартира носила следы свежей, тщательной уборки. Посторонних тяжелых запахов не было вовсе: мусорное ведро под раковиной вымыто, заправлено новым пакетом, и накрыто крышкой, на столе — ни крошки, а пару кастрюль на плите стояли пустыми и сияли новыми чистыми эмалированными боками. Очевидно же что они были тут только как антураж похоже в них ещё не готовили.
Марина с тихим, искренним облегчением вздохнула и чуть улыбнулась своему отражению в темном стекле кухонного шкафчика.
Эта работа неожиданно обещала быть легкой. Ей не придется ломать ногти, оттирать въевшийся жир с плиты или дышать пылью из-под диванов. Алик показал себя редким аккуратистом и воспитанным человеком, не пытающимся за счет денег утвердить свое превосходство.
Что же касалось предстоящего интима — тут Марина чувствовала себя абсолютно спокойно и уверенно. Вряд ли мужчина с травмой позвоночника и ограниченной подвижностью способен на дикие постельные марафоны или какие-то агрессивные подвиги. Скорее всего, всё пройдет тихо, сдержанно и максимально быстро. С обычным инвалидом, который к тому же сам искренне стесняется и просит лишь о базовом тепле, она справится без наималейших усилий и риска для собственного комфорта.
В ванной смолк шум воды, чуть позже щелкнул выключатель. Марина опять поправила юбку, оставив впрочем обнаженное колено, смахнула невидимую соринку со стола и приготовилась встречаться со слегка обновленным хозяином квартиры.
Дверь ванной комнаты с легким скрипом открылась, и на пороге появился Алик. Без темной щетины его лицо казалось более открытым, хотя и уязвимым: проглянули бледность кожи и глубокие тени под глазами. Несколько шрамов паутиной перечеркнули скулу справа. Он был очень коротко стрижен, поэтому сушить ему было нечего, сменил рубашку на новую белую майку и чистый темно-синий джемпер поверх и, опираясь на стену он медленно шаг за шагом вернулся на кухню. Свою трость по квартире он старался не брать.
Мысли в его голове путались. С одной стороны, внутри нарастала глухая, неприкрытая тревога — отвыкшее от женского внимания тело реагировало волнением. И отсутствием малейшего намека на эрекцию. С другой — он панически боялся показаться смешным, неуклюжим или вызвать у этой женщины брезгливость. Однако, ступив на порог кухни, Алик на секунду замер от удивления. Пространство вроде бы и осталось прежним, но в нем появилось нечто совершенно новое: идеальный, почти выверенный геометрический порядок. Стол сиял, разномастные кружки были выставлены по величине и стояли ручками в одну сторону, а в воздухе окончательно рассеялся тяжеловатый застойный дух холостяцкого жилья. И вместо него появился какой-то другой незнакомый ему но очень волнительный.
— Марина... ну зачем вы? — тихо, с искренней досадой проговорил он, переминаясь с ноги на ногу. — Вы же пришли не за
Чего не может женщина