— Сейчас ты почувствуешь, как я трахаю твой рот, — сказала она. Это мой член. Я буду скакать на тебе, а ты будешь лежать и смотреть. Ты поняла?
Оля промычала что-то в ответ. Слюна уже текла по щекам ручьями.
Кира начала опускаться. Медленно. Очень медленно. Головка члена коснулась её половых губ — Оля видела это своими глазами, видела, как тёмная головка раздвигает розовую, влажную плоть. Кира замерла в этом положении, наслаждаясь моментом. Её киска была прямо над лицом Оли — влажная, горячая, источающая мускусный запах возбуждения. Оля чувствовала этот запах — он проникал в ноздри, смешивался с её собственным дыханием, оседал на языке.
— Смотри, — прошептала Кира. — Смотри, как я трахаю твой рот.
И она опустилась до конца.
Член вошёл в неё полностью — одним глубоким, плавным движением. Кира застонала — громко, протяжно, запрокинув голову. Её бёдра прижались к лицу Оли. Оля чувствовала жар её тела — он обжигал кожу. Чувствовала влажность — Кирины соки текли по члену, капали Оле на лицо, смешиваясь со слюной. Чувствовала пульсацию — где-то глубоко внутри, вокруг члена, мышцы Киры сжимались и разжимались.
— О да-а-а... — простонала Кира, не открывая глаз. — Как глубоко... какой он толстый... ты чувствуешь? Чувствуешь, как я тебя трахаю?
Оля промычала что-то. Она чувствовала. Чувствовала каждое движение — как Кира приподнимается, и член выходит из неё, блестящий от смазки, а потом снова опускается, и член исчезает внутри. Кира держалась за спинку кровати, и скакала на члене, как наездница. Её бёдра двигались ритмично — вверх-вниз, вверх-вниз. Грудь подпрыгивала в такт. Живот напрягался. Лицо искажалось наслаждением — брови сдвинуты, рот приоткрыт, глаза то закрываются, то широко распахиваются, глядя в потолок.
— Какая же ты сучка... — шептала Кира, задыхаясь. — Лежишь и принимаешь... как хорошая шлюха... Я трахаю твой рот, а ты просто лежишь и смотришь... Ты не можешь ничего сделать... Даже пошевелиться не можешь... Ты полностью в моей власти...
Оля смотрела на неё. Смотрела, как член входит в Киру снова и снова — ритмично, глубоко. Смотрела, как её половые губы обхватывают ствол, как клитор набухает и пульсирует. Смотрела, как капли смазки стекают по члену вниз, к основанию, и падают Оле на лицо — на лоб, на щёки, на переносицу. Она чувствовала их тепло. Чувствовала их вкус — солоноватый, терпкий, когда капли попадали на губы.
Кира ускорилась. Её движения стали резкими, хаотичными. Она уже не контролировала ритм — просто скакала на члене, вбивая его в себя снова и снова. Влажные шлепки её бёдер о лицо Оли раздавались по всей спальне — громко, ритмично. Кровать скрипела в такт. Стоны Киры становились всё громче, всё откровеннее, срываясь на крик.
— Да... да... да! — кричала она. — Я сейчас... я сейчас кончу... Не шевелись... Принимай... Принимай всё...
Оля замерла. Она даже дышать старалась тише. Она видела, как Кира приближается к пику — как её тело напрягается, как мышцы сводит судорогой, как её лицо искажается в гримасе наслаждения. И вот — Кира закричала. Громко, протяжно, на одной ноте. Её тело содрогнулось. Бёдра задрожали. Она кончала — долго, сильно, сжимаясь вокруг члена с такой силой, что Оля чувствовала каждую пульсацию, каждый спазм через резину.
Соки Киры текли ручьём — по члену, по лицу Оли, капали на простыни. Оля лежала и принимала это. Она не могла пошевелиться. Не могла ничего сказать. Только смотреть и чувствовать. И это было самое возбуждающее, что она испытывала в жизни.
Наконец Кира слезла. Она села на край кровати рядом с Олей,
Звезды тоже писают